На фоне ненадежного земледелия, естественно, добыча на охоте служила желанным для биса дополнением в рационе. Приведенные ниже данные базируются на работе С. Маркса (Marks, 1976), изучавшего охоту, ее эффективность, методы и добычу.
Западни, ловушки и силки запрещены и открыто не используются. Лук и копье давно уступили место огнестрельному оружию, часто выпуска прошлого века. Патроны и порох изготовляют сами охотники. Из этого смертоносного оружия они убивают слонов, гиппопотамов, буйволов, импал, бородавочников и зебр, которые являются основными объектами охоты. Кроме ружья охотник обычно берет с собой топор и копье, чтобы не расходовать патроны на подраненных животных.
Показатель охотничьей удачи изменчив. При использовании старинного огнестрельного оружия он составляет 9—33 процента, современных ружей — 33–57 процентов. В среднем охотник проходит от 46 километров в августе (хорошая видимость, сухая земля) до 14 километров в феврале (высокая растительность, плохая видимость, раскисшая земля). Самый продолжительный суточный маршрут (упоминаемый С. Марксом) достигает 64 километров.
Часто встает вопрос, может ли местное население, располагая обычным оружием, уничтожить всех животных в округе, как утверждали защитники природы на протяжении ста лет. С. Маркс считает, что это невозможно, и ссылается на результаты исследований в восточной Замбии и Ботсване, свидетельствующие, что охота для домашнего потребления не может в корне изменить половую и возрастную структуру популяций диких животных47.
В свете этих данных должна быть разрешена охота в определенных масштабах даже в национальных парках, но есть веские причины, говорящие не в пользу этого заключения. Чисто практически трудно определить рамки охоты «для домашнего потребления». Где провести черту и как осуществить контроль? Кто станет следить за ведением охоты и распределением добычи? Насколько можно быть уверенным, что смелые и хитрые биса не придумают какую-нибудь гениальную уловку, позволяющую им добывать гораздо больше мяса, чем разрешено?
Зная, как мало в мире осталось заповедных участков дикой природы, может быть, самое разумное — не экспериментировать с предоставлением права на охоту Для домашнего потребления? Но, как мы увидим, полный запрет тоже ставит определенные проблемы. В долине Луангвы это прежде всего проблема слонов.
В те далекие времена, к которым относятся сведения о первых путешествиях, в долине Луангвы обитала масса слонов. Работорговцы получали большие доходы; заставляя невольников переносить слоновую кость из Замбии к побережью океана, и местные племена тоже были заинтересованы в сбыте этого товара. За 50 килограммов слоновой кости они могли получить до трех тюков материи. О важности этой торговли можно судить по тому, что спрос на невольников и слоновую кость чуть не привел к расколу племени биса. Ради слоновой кости многие из восточноафриканских наемников оставались в долине Луангвы и принимали участие в межплеменных войнах.
Нам хотелось бы думать, что сто лет назад Африка была сплошным миром дикой природы, в котором обитало множество слонов и других животных. Такое представление не соответствует истине (во всяком случае, если иметь в виду территорию, расположенную вдоль маршрутов невольничьих караванов), и это отмечал еще Джозеф Томсон (Thomson, 1881), который во время экспедиции к Великим озерам в 1878–1880 гг. вышел в северные районы Замбии: «В течение четырнадцати месяцев моего пребывания в обширной области Великих озер я ни разу не видел ни одного слона. Двадцать лет назад они беспрепятственно бродили в этих местах, а теперь почти полностью истреблены. Менее десяти лет назад Ливингстон сообщал о множестве слонов у южной оконечности озера Танганьика… Ныне там не осталось ни одного».
Сто лет назад долина Луангвы считалась одним из последних крупных очагов обитания слонов. О том, насколько жестоко их преследовали, видно из отчета о путешествии по долине Луангвы в начале XX в., в котором отмечалось, что на теле каждого слона гнойные раны от пуль и что эти животные готовы к нападению, как только почувствуют запах человека.