Значит, если и в долине Луангвы число слонов постепенно уменьшалось, можно с уверенностью сказать, что для них главным врагом действительно был человек. Выше отмечалось, что у слонов хорошая память и они могут передавать свой опыт следующим поколениям. Поэтому интересно выяснить, как многолетнее преследование изменило поведение этих животных.
Живущие на воле слоны днем свободно передвигаются по местности, общаясь между собой без соблюдения норм тишины и порядка. Когда люди подходят к ним слишком близко, они уступают дорогу, но без всякой паники. В конце XIX в. в долине Луангвы появились особые слоны, которых многие охотники считали прирожденно злобными. По ночам они быстро, как ветер, покрывали большие расстояния, не издавая никаких звуков, и постоянно были начеку. Многие охотники погибали, раздавленные слонами, в основном теми, которые зачастую имели личный опыт знакомства с огнестрельным оружием. Даже спустя много лет после пре-кращения самой жестокой охоты на слонов за долиной Луангвы закрепилась дурная слава, укреплявшаяся регулярными сообщениями об убийстве очередного охотника, а иногда и стороннего наблюдателя.
Фрэнк Мелланд, знаток слонов и долины Луангвы, был одним из первых, кто находил такое поведение слонов закономерным следствием кровавых преследований. В своей книге (Melland, 1938) он утверждал, что подобное поведение слонов Луангвы в ту пору не было естественным, и, действительно, потребовалось много времени, прежде чем оно изменилось в тех самых природных резерватах, которые создавались, когда писалась упомянутая книга.
Мелланд оказался прав: со времени организации резервата в долине Луангвы прошло 40 лет и всего 10 лет — после учреждения национального парка. Следовательно, только очень старые слоны могут помнить об охоте, проводившейся в широких масштабах, хотя луангвские слоны и теперь знакомы с отдельными браконьерами. Современную ситуацию все же никоим образом нельзя сопоставить с той, которая имела место в конце XIX в., когда систематично истребляли этих животных, и которая фактически не осталась в памяти ныне живущих слонов. Они значительно присмирели. Подобно большинству животных слоны реагируют на запах человека с отвращением и убегают, демонстрируя свое недовольство фырканьем и широкими взмахами ушей. В 99 случаях из 100 они, как будто из чувства собственного достоинства или самоуважения, не нападают. Иногда, правда, демонстрируют силу, и люди, если они не в машине, в испуге убегают. И это вполне естественное поведение. Обычно слоны ведут беззаботный образ жизни без истерической настороженности, которую отмечали у них раньше охотники.
Прошло немало времени, с тех пор как слоны долины Луангвы перестали смотреть на человека как на смертельного врага и привыкли к тому, что в националь ном парке их охраняют лучше, чем за его пределами. На этой почве и возникла «проблема слонов»: все больше этих животных скапливалось на территории, которая в обычном состоянии не могла бы вместить такую крупную популяцию. Слоны, очевидно, инстинктивно придерживались границ, совпадающих с обозначенными на карте администрации парка. На востоке граница доходит до реки Луангвы, и на ее восточном берегу как раз находится охотничий кордон. В сухой сезон, когда пастбища истощаются, растительность на восточном берегу реки привлекает слонов, хотя они опасаются, что там их могут подстрелить, но им известно и то, что человек слеп и беспомощен ночью.
Поэтому в сумерках можно различить, как слоны спускаются к реке у заветного брода, а затем спокойно и целенаправленно переходят на противоположную сторону реки и под покровом темноты исчезают среди зелени. Если встать перед самым рассветом, до того как подаст голос орлан-крикун, и отправиться на западный берег, можно увидеть, как с первыми утренними лучами солнца большие группы слонов, словно призраки, окутанные ночной мглой, еще расстилающейся над поверхностью воды, выбираются на песчаные отмели и затем стройными колоннами исчезают в национальном парке, в то время как охотники еще отсиживаются на кордоне.
Слоны, вероятно, понимают, что у них в национальном парке есть какая-то защита, а за его пределами именно люди обрекают их на гибель. Поэтому еще попадаются отдельные слоны, которые без всякого повода бросаются в атаку, и если однажды доведется столкнуться с таким животным, то вряд ли потом будешь говорить, что слоны не опасны, — достаточно приглядеться к людям, имеющим большой опыт пребывания в условиях дикой природы среди слонов. Они все без исключения ведут себя осторожнее или, если хотите, боязливее, чем люди, относительно недавно прибывшие в районы кустарников либо имеющие при себе надежное оружие.