Официальные данные по всей Замбии имеются начиная только с 1922 г. Публиковавшиеся показатели колебались от 1040 до 2850 килограммов. Возможно, они не слишком высоки, но ведь, кроме того, немало слоновой кости вывозилось из страны по неофициальным каналам. Однако, даже если увеличить приведенные цифры, на 100 процентов, можно в свете имеющихся представлении о поголовье слогов в Замбии сказать, что отстрел такого масштаба, возможно, и терпим.
Зато данные 20-х годов о весе бивней указывают на колоссальные масштабы происходившего тогда отстрела. В частности, эти данные приводит Питмен (Pitman, 1934). В начале 20-х гг. средний вес бивня едва достигал 6,5 килограмма. Этот показатель значительно возрос к концу десятилетия, когда была установлена определенная минимальная величина бивней. Ради сравнения надо сказать, что самый мощный бивень весил 102 килограмма — невероятно тяжелый груз, наверняка не доставлявший радости его носильщикам. Бивни весом свыше 50 килограммов считаются весьма крупными, а в 20–30 килограммов — обычными для слонов в нынешних национальных парках.
Приведенные цифры свидетельствуют о том, что в начале XX в. не осталось ни одного слона с приличными бивнями и что проводился отстрел подросших детенышей и молодых самок с целью вообще что-нибудь получить. Тонкий наблюдатель, натуралист и охотник Ф. Силус (Selous, 1881) откровенно признавался: «Мы видели всего восемь особей: самку без бивней и семь других, вряд ли вполне взрослых. Слоны, впрочем, теперь так редко встречаются, что нельзя пропускать даже детенышей».
Это признание красноречиво говорит о невысокой способности слонов к восстановлению поголовья. Короче говоря, проблема сводится к тому, что слоны в долине Луангвы продолжают вымирать. Виноват человек, который проник в их мир, занимающий слишком малую территорию (хотя южная часть долины Луангвы размером с Уэльс, а северная — вдвое меньше). Слоны могли бы еще 30 лет назад распространиться на гораздо большую территорию. И сейчас часть их мигрирует в горы Мучинга и, в ограниченных масштабах, к северу до Сумбу и к западу до района Бангвеулу, но даже южная часть долины Луангвы начинает все более походить на экологический остров, где слоны прижились и размножаются. Однако их нынешняя территория меньше, чем в прошлом, а отстрел невелик, и в этом, повторяю, заключается суть проблемы.
Желудок правит всеми, и в том числе слонами. Подсчитано, что за день слон потребляет от 100 до 250 килограммов корма, и, чтобы быть здоровым и бодрым, ему требуется затрачивать почти 18 часов в сутки на до-бычу пищи. Конечно, не все это время у него занимает непосредственно процесс поглощения еды. Сюда входит и поиск ее, валка деревьев, обламывание ветвей, обгладывание коры и т. д. Переваривание пищи у слона — процесс весьма эффективный, но в то же время его мож-)но назвать и неэффективным. Он эффективен потому, что пища проходит через организм слона с огромной скоростью и результат этого процесса — крупные кучи, в которых четко можно различить, какие деревья, травы и плоды были съедены. А неэффективен из-за того, что усваивается относительно малая часть пищи. Следовательно, слону, чтобы существовать, приходится набивать свою утробу с большим запасом.
В других отношениях слон тоже парадоксален. Можно со столь же равным основанием считать его экономичным и неэкономичным в выборе пищи. Экономичным — потому, что в своем вегетарианском (ограниченном) рационе он всеяден и приспособлен для использования всех ресурсов растительного царства между небом и землей. Неэкономичным — оттого, что он сносит большие деревья, чтобы добраться до листвы на их верхушках, или губит их, обгладывая кору, добираясь до необходимых ему лубяных волокон и питательных веществ.
Подобные рассуждения не могут привести к сколь-либо полезным выводам. Так же можно порассуждать и о жирафах, о которых, с одной стороны, можно сказать, что он имеет самую длинную шею, а с другой — самую короткую. Самую длинную — если измерять ее в сантиметрах, но самую короткую — в том смысле, что, по сравнению с другими животными, жирафу труднее всех достать что-нибудь с поверхности земли.
Прекрасный аппетит и быстро увеличивающееся брюхо слона сопровождаются постепенным изменением среды его обитания. В густых зарослях он оказывает услугу другим животным, прокладывая тропы и тем самым делая непроходимые кустарники доступными для небольших антилоп. Однако местность с избыточной популяцией слонов становится безвозвратно оголенной, и животным, предпочитающим густую кустарниковую или древесную растительность, в таких местах нечем поживиться — им приходится переселяться в другие места. Предоставленные самим себе, слоны создают из кустарниковых зарослей саванну, и в конечном счете наступает момент, когда и самим слонам там больше нечем питаться и, если есть возможность, они покидают разоренную территорию и не возвращаются туда, пока там не восстановится растительность.