— Когда мне сообщили, что ты уже девять дней как приехал, я мигом отправился в Город.
Наступила пауза. Дорн не сказал, где застало его это известие, но, судя по тому, что дорога отняла у него столько времени, он был в каком-то из дальних уголков страны.
— Я не успел закончить несколько дел, — сказал он. — Думал, что, когда мы вместе поедем к нам, сделаю их по дороге. Но это потребует целых двух недель вместо пяти дней.
— Не важно, — сказал я.
— Когда покончу с делами, то на какое-то время освобожусь, — продолжал Дорн. — Скажи, ты сможешь поехать со мной — две недели в пути, а потом к нам — погостить у нас подольше?
Мои обязанности консула, мои общественные обязательства, планы внимательно наблюдать за работой Совета — все растаяло, как тени в полдень.
— Да! — воскликнул я.
— Если мы поедем вместе, мне удастся пробыть с тобой здесь только два дня. А значит, ты не сможешь присутствовать на открытии Совета. Если хочешь, задержись и приезжай позже…
— Нет, если можно поехать с тобой!.. Но я бы не хотел тебе мешать!
Дорн с улыбкой посмотрел на меня, и все мои сомнения исчезли.
— Я хочу переодеться, — сказал он. — Целый день пришлось ехать под дождем.
— О ваших лошадях уже позаботились? — спросил Джордж.
Дорн кивнул и повернулся ко мне.
— Я захватил одну для тебя, — сказал он слегка смущенно, — обычно я езжу на ней сам.
Сумка Дорна осталась в прихожей. Я взял ее и проводил друга в его комнату, внутренне радуясь, что позаботился ее подготовить. Пока она мылся и переодевался, я рассказывал о своей жизни в Нью-Йорке и о том, как стал консулом. Дорн слушал внимательно, молча и, когда я наконец закончил, сказал лишь:
— Я думаю, тебе будет у нас хорошо.
Лона хорошенько постаралась насчет обеда. Когда первый голод был утолен, Дорн завел разговор о нашем предполагаемом путешествии. Обычный путь к его дому лежал на запад, через перевал Доан, и на всю дорогу уходило пять дней; мы же, сказал Дорн, поедем сначала на север, в сторону Ривса и через высокогорное ущелье, известное под названием ущелье Мора, попадем в долину в верховьях реки Доринг, спускаясь по течению которой, двинемся к его дому.
— Первые несколько дней нам придется ехать быстро, — сказал он, — потому что я дал слово, которое не могу нарушить. Жаль, мне так хотелось показать тебе Ривс и Фрайс и остановиться в доме двоюродного дедушки в Исла-Файн. Но потом мы наверстаем упущенное.
Раз уж было решено выехать из Города, я хотел повидать и узнать как можно больше. Пожалуй, в этом мог помочь и Джордж.
— Как ваши лошади? — спросил он у Дорна.
— Лошади в порядке. Хотя несколько дней отдыха им не помешают.
— Если бы я хотел дать роздых лошадям, — сказал Джордж, — я пустил бы их пастись на какой-нибудь зеленый лужок, а не запирал в конюшне в городе.
— Хочешь выехать поскорее? — отрывисто спросил меня Дорн.
— Да, очень.
— Завтра?
Это значило бы, что весь вечер придется провести в хлопотах.
— А чего хочешь ты?
— Я бы, пожалуй, поехал прямо завтра, — сказал Дорн после минутного раздумья. — Ты успеешь собраться?
— Да, — незамедлительно ответил я.
— Тогда так и сделаем, — улыбнулся Дорн. — Я готов.
— Что мне с собой взять? У меня есть седельная сумка и дождевик.
Дорн ненадолго задумался.
— А ты не прочь одеться в наш костюм?
— Нет, напротив!
— Мы подберем тебе что-нибудь в Ривсе, так что можно выехать завтра пораньше. Возьми то, что тебе нужно для туалета, немного денег и кое-что из книг; надень костюм для верховой езды и захвати дождевик. Пока тебе больше ничего не понадобится.
Сборы, таким образом, значительно упростились. Вскоре после этого Дорн оставил нас, и мы с Джорджем отправились улаживать консульские дела.
Мне нужен был совет, и я спросил Джорджа, правильно ли я поступаю, не дав моему другу и лошадям хоть несколько дней отдохнуть в Городе.
— Дорн сам сказал, что хочет отправиться поскорее, — последовал ответ.
— Но он мог сказать так ради меня!
Джордж был явно удивлен.
— Но ведь вы спросили его?
— Да, конечно…
Мы не поняли друг друга, и снова я на практике столкнулся еще с одним различием в национальной психологии. Только какое-то время спустя до меня дошло, что, раз я спросил своего друга, чего он сам хочет, я не имею права усомниться в его ответе. Когда же я наконец это понял, лицо Джорджа прояснилось, и он решил порассуждать о поведении Дорна.
— Он хочет ехать завтра не просто, чтобы сделать вам приятное. Вы все равно окажетесь у него, поедете вы с ним или нет. Думаю, у него есть свои причины, по которым он не хочет, чтобы его здесь видели. И это не должно нас касаться.