Галера, некоторое время назад подплывшая чуть ближе к таверне, ровно настолько, чтобы слегка ослабить натяжение цепей, мягко развернулась и резвенько поплыла вперед, вскоре оставив островок-таверну далеко позади.
Украшения ночного неба – луны голубая Лота и розовая Акайя – растворяясь в утреннем свете, расходились по разные стороны горизонта. Лота на восток, Акайя – на запад. Некоторое время я стоял и любовался их призрачным сиянием со смешанным ощущением грусти и радости. Грусти оттого, что попал в неожиданную, странную ситуацию, из которой, возможно, и выхода нет. А радости из-за… трудно сказать. Из-за надежды? Все-таки надежды? Из-за окончания периода беспомощности и неопределенности? Нет. Пожалуй, дело в чувстве облегчения. И свободы. До сих пор все решали за меня – куда идти, что делать, как думать. Бабушка, босс, общественная мораль и правила, правила жизни, которая расписана на годы вперед, и не предвещает потрясений. Была. Расписана. И насчет потрясений не совсем точно, но в целом да, вполне устойчиво и предсказуемо.
Теперь же я сам себе хозяин. Это ли не радостно? Это ли не вдохновляюще?! Хотя и страшновато – все равно, что в холодный поток да с разбегу! Куда вынесет? Чем чревато? Ну да в жизни все надо попробовать! (Как сказал вождь каннибальского племени и доел-таки сапог Джеймса Кука.)
- Не хотите ли присесть, друг мой? – прервал мои размышления Лондон. – Идемте! Нам надо о многом поговорить. И лучше делать это с комфортом, благо путь долгий, а беседа предстоит обстоятельная.
Мы прошли на корму «галеры», в небольшую рощицу деревьев со стволами причудливой формы, переплетающимися друг с другом и образующими подобие уютной беседки с несколькими скамеечками, разделенными ажурными перегородками. Или то – одно-единственное дерево, выращенное – я уже ничему не удивлюсь! – выращенное с немалой фантазией, любовью и по неведомой технологии.
- У меня столько вопросов!.. – мечтательно закатил глаза Лондон. – Думаю, у вас тоже, поэтому, дабы обмен получился равнозначным и не перешел в монолог, предлагаю чередовать опрос. Ну, скажем, по три вопроса-ответа.
- Как пожелаете.
Я улегся на одну из скамеек, вытянул ноги, зажмурился от солнечных бликов в ажурной листве. Не уснуть бы!
- Начинайте, прошу.
- Угу, - я задумался, о чем бы узнать вначале? Какой из миллиона вопросов самый актуальный? А впрочем…
- Почему море называют горячим?
Наверное, я все-таки заснул. Или задремал на несколько секунд под размеренный менторский тон собеседника, но успел посмотреть яркий, очень образный сон про вселенскую катастрофу, взломавшую планетарную кору и выметнувшую осколки в небо, про океан, заполнивший раны на пылающей поверхности, утихомиривший огонь и боль, про горстку людей, сумевших уцелеть и начавших новую жизнь на плывущих меж облаков обломках суши.
- А не перекусить ли нам? – Лондон прервал лекцию, потянулся сладко. – Поедим и продолжим нашу увлекательную беседу. Как думаете?
Беседу? До сих пор говорил только он, ну да раз его устраивает, пусть будет беседа. Тем более что в отличие от математика лекторским даром не обладаю, и вряд ли рассказ мой получится столь же связанным и информативным, как у него.
- Не против, - кивнул я.
Мы прошли в «кубрик».
Стремлянский остров оказался очень хорошо адаптирован к перевозке пассажиров. Настоящий летучий круизный лайнер с «каютами» для пассажиров и экипажа, грузовым складом за неимением трюма – какой тут может быть трюм?! Только капитанской рубки и штурвала я не нашел при детальном обследовании территории. Понял, что островом-кораблем управляет Юрд, но как он это делает, даже не представлял. Тем более что большую часть пути Юрик, вкусив Йторновской «дурки», мирно храпел в своем домике, куда я, любопытствуя, заглянул.
«Дурка», крепкий алкогольный напиток, изначально именовалась «даром», но из-за особенности полностью лишать потребителя здравомыслия, (особенно, если потребитель вроде меня на дух не переносит спиртное) стала впоследствии «дуром», «дурью» и в итоге тем, что сейчас. Вообще-то любой алкоголь лишает здравомыслия, конечно, в изрядных дозах, но местная «дурка» на первом месте, вне конкуренции. Мне хватило вдохнуть ее запаха, чтобы некоторое время с глуповатой улыбкой любоваться танцем русалок на поверхности моря. Благо Лондон оттащил меня от края острова и нахлопал по щекам, приводя в чувство, а то, может, и сиганул бы вниз от восторга. Как Юрик потребляет в немеряном количестве адское пойло без последствий (почти!) – тайна непостижимая!
В «кубрике», на небольшой открытой, деревянной, конечно же, террасе, хлопотала молодая стремлянка. Или не стремлянка? Я пока еще не научился определять племенную принадлежность. Вобщем, дева. Молодая женщина невероятной красоты. На мой искушенный взгляд. Кого в наше время удивишь красотой? Пусть нарисованной, отредактированной фотошопом, но весьма многочисленной и примелькавшейся. Личностью можно удивить, интеллектом, талантом, а красота – это уже стандарт. Но здесь!.. Даже не столько физическое совершенство, сколько индивидуальность и естественность! Никакой манерности, только искренность. Во взгляде, улыбке, жестах. Пышные формы, тонкая талия, белокурая грива волос, собранная на затылке в небрежный пучок, две кокетливые прядки вдоль щек, озорные искры в глазах.