Юлия Устинова
Острые предметы
1
Александр
Необязательно быть лучше всех, достаточно быть лучше, чем вчера.
Джо Фрейзер
— Стас — сифа! — долетает до меня звучное.
Сердце встряхивают грудь, и я машинально оглядываюсь.
По детской площадке с громкими воплями беззаботно носятся пацаны. Им лет по десять: бейсболки, шорты, кроссовки.
Двух сивых шкетов я точно узнаю — братья-близнецы из соседнего подъезда. Когда я видел их в последний раз, они еще даже в школу не ходили, а теперь через слово кроют матом всех и вся.
— Кто сифа?! — кричит один из зазевавшихся пацанов.
— Некич!
— Не ври, сука! Ты не задел! — отпирается галящий.
Я угораю, выпуская из легких сигаретный дым.
В нашем детстве мы так же развлекались во дворе, в школе на переменах. Первую “сифу”, обычно, исподтишка “опускали” кому-нибудь на плечо, и начинался тотальный беспредел.
Там, где я провел четыре последних года, тоже есть свои забавы.
Из наиболее интеллектуальных — нарды. В отличие от карт катать зарики на зоне никто не запрещает. А если карты, то “рамс” — само собой. Тринька, сека, “три листа”...
Но я больше за спортивный азарт от слова “спорт” нежели “азарт”.
Почти каждый день в качалку ходил.
В камере убого, душно, серо, а там, вроде как, совсем другой мир — пусть и тоже изолированный, но близкий, понятный, душеспасительный.
В тесном помещении с решеткой на окнах худо-бедно была оборудована тренажерка: штанги, турники, гантели, брусья. Пускали туда только за плату или на “льготных” условиях. В колонии я обладал кое-какими привилегиями. Не то что, блядь, теперь…
Запрокинув голову, окидываю взглядом нашу “хрущевку”. Нахожу на пятом окна двушки, наш балкон. На веревках висит белье.
Дома мама — не дома?
Я пытался дозвониться до нее вчера, когда ждал на вокзале свой поезд. Безуспешно.
Форточка закрыта. Вряд ли дома.
Представляя нашу встречу, топчусь возле облупившейся зеленой скамейки, где стоит моя “пумовская” сумка, и снова достаю пачку синего “Бонда”. Раньше от табака нос воротил, но в тюрьме пристрастился.
Курю, тяну время.
На воле оно как-то иначе ощущается, как и воздух, и небо. Здесь оно не в клеточку, а бескрайнее и голубое-голубое. Сейчас июнь. Пахнет тополями. А еще на воле есть женщины. Что меня особо радует.
Заложив ладонь в карман джинсов, зависаю на идущей по тротуару блондинке в короткой футболке с сотовым возле уха.
— Я так и сказала! А она мне, прикинь, что… — громко отбивает в телефон. Смотря в упор, разглядываю аккуратный пупок. Джинсовая с карманами юбка вполне консервативной длины, но так низко сидит на округлых бедра, что я вижу выпирающие тазовые кости и верхнюю часть женского лобка. Он такой гладкий… Сука! Живот и поясницу моментом кипятком ошпаривает. Хапаю тягу посильнее, и мы с девушкой взглядами встречаемся. — О, слушай, я потом перезвоню, — она стихийно сворачивает разговор, замедляет шаг и хлопает “раскладушкой”.
Я же вынужден признать, что совсем отстал от жизни.
Когда меня закрыли, сотовые имели только те, кто был при делах, бизнесмены и их отпрыски. У тренера моего пейджер вечно пищал. В универе на потоке пара человек от силы с мобилами резала понты, а теперь с ними каждый лох ходит.
— Привет, — поравнявшись со мной, блондинка заворачивает на пятачок возле подъезда.
— Ну… привет.
Я же настораживаюсь — допираю, что девушка узнала меня.
— Не помнишь, да? — кокетливо отводит с плеча желтоватые локоны.
Прищуриваюсь. Заглядываю в густо подведенные черным глаза. Ресницы у нее синие. Губы блестят, чем-то прозрачным с блестками намазаны. И никакая она не блондинка. У корней волосы темные.
— Нет…
— Я Вика, — улыбается, демонстрируя острые белые клыки. Я дальше моргаю. Вика и Вика. Ее имя мне ни о чем не говорит. — Вика Новикова, — уточняет. И я чисто из вежливости киваю. Кажется, смутно припоминаю ее лицо, но не больше. — Угостишь сигаретой?
Достаю пачку, даю прикурить.
— Ты… домой? — выдыхая дым вверх, безошибочно мои окна глазами находит.
— Домой, — киваю.
— Насовсем?
— Кхм… Нет, на каникулы.
— Условно вышел, да?
Я хмурюсь. Напрягает ее чрезмерная осведомленность в моих делах.
— Не много ли вопросов для одной сигареты? — грубовато толкаю и скрежещу зубами.
— Можно… вечером встретиться, — она не теряется. — Давай свой номер, — и с готовностью подхватывает висящий на шнурке сотовый.