— Так и будешь привозить ему игрушки… неизвестно откуда? — она морщится и с усилием щелкает большими ножницами по стеблю.
— В смысле “неизвестно”? — отражаю ровно. — Ты знаешь, куда я ездил.
Женя бросает на стол цветок, следом — ножницы и снова расходится гневной тирадой:
— Я тебе звонила! Сотню раз! Писала эти тупые эсэмэски! Нахрена ты купил телефоны, если от них нет никакого толка?!
— Забыл зарядник, Жень, — виновато морщусь. — Да правда.
Все одно к одному.
Я закидываю голову и стучу затылком о стену. Реально подстава какая-то получилась.
Перед боем я позвонил ей с мобильного. Потом никакой приперся в номер, помылся, закидался анальгетиком и рухнул в кровать. Зарядка сдохла. И перед обратным рейсом я позвонил Жене с таксофона, но она не ответила.
— И что ты там делал? — Женя смотрит на меня взглядом грозной училки.
Вижу, что всерьез решила придолбаться к моим отъездам — имеет право. Но я уже предвкушаю ее реакцию на правду. Вот серьезно, никогда так ни в чем не был уверен: ей все это, пиздец, как не понравится.
Поэтому я не гоню с деталями, а обтекаемо сообщаю:
— Деньги зарабатывал.
— Это же за какую работу столько платят?
Ее голос и взгляд полны сомнений.
— Вспомнила, что я в тюряге сидел, да? — не сдерживаюсь, комментируя ее очевидный намек на то, что я занимаюсь чем-то противозаконным.
— Причем тут это?!
Подобрав ноги, я скрещиваю голени и трясу коленкой.
— Ну ты же меня в чем-то подозреваешь.
— Я не… — Женя на миг теряется, чтобы снова начать меня чихвостить: — Я не подозреваю! Я просто хочу понять! Куда ты мотаешься и чем занимаешься! Ты хоть врубаешься, что тебя опять могут посадить?!
— А, думаешь, нет? — одергиваю грубо. — Сядь, — достаю для нее табурет из-под стола.
Не то, чтобы покорно, но она садится и внимательно смотрит, ждет, что я скажу.
Я и так, и сяк кручу мысль, но по итогу говорю, как есть:
— Ничем супер криминальным не занимаюсь. Просто дерусь за деньги.
Судя по тому, как вытягивается лицо Жени, такого она не ожидала.
Она потрясена, однако чувствуется, что испытывает и некоторое облегчение.
— Это… как?
— Подпольные бои. Тотализатор. За победу платят гонорар.
— Это… легально?
— Нелегально, но престижно. Организация очень серьезная, со всей страны бойцы приезжают и из СНГ. И там замешаны люди в погонах, так что проблем быть не должно.
— Господи, Саша… — Женя накрывает нос и губы сложенными ладонями.
Ладно… Насчет облегчения я явно поспешил. Она дико встревожена.
— Можно было бы продать почку. Но я что-то как-то… — говорю, чтобы съехать с темы и переключить ее.
Но дебильные шутки — явно не мой конек.
— Считаешь, что это весело? — ощетинивается Женя.
— Просто пиздец, как весело. — Я мрачно усмехаюсь. Под рёбрами ноет. — Извини.
— И это все ради квартиры, да? — она в лоб спрашивает. — Ты же рискуешь своей свободой и здоровьем, Саш! Вообще всем!
На самом деле, когда мужику есть, чем рисковать, это не так уж и плохо. Потому что еще три месяца назад в моей жизни вообще ничего стоящего не было.
— Это все ради того, чтобы вы жили спокойно и никто вас не дергал.
О том, что мне тупо нравится махать кулаками, я помалкиваю.
Ей не понять. Еще решит, что я на всю башку отбитый.
— Спокойно?! — передергивает и снова заводится: — Саш, ты себя слышишь вообще?! По мне заметно, что я теперь живу спокойно?! Или твоя мама?! — точечно лупит.
— Поэтому я вам с мамой ничего и не сказал, — отражаю выверенным тоном. — Вы хоть так, хоть так бы психовали обе.
— И что теперь? — она переживает, будут ли последствия.
— Схожу к участковому. Дам денег. Отбрешусь. Не волнуйся. Участковым тоже надо семью кормить, — стараюсь звучать как можно беспечнее.
А что будет в действительности? Да хрен его знает.
Явка у меня в среду.
Если снова не придет, сам раньше не сунусь. Бояться мне нечего.
Приду, напишу объяснительную, где был, что делал. Мама и Женя все подтвердят. Криминала за мной нет. Опознать меня никто не опознает. “Пальцы” мои не найдут.
Что мне сделают? Максимум — влепят предупреждение, если не договорюсь. Смысл ссать раньше времени. Я уже пуганый и права свои тоже знаю.
Да если бы было что-то серьезное на меня, то одним участковым бы дело не обошлось. И я бы сейчас сидел не на Женькиной кухне, а везли бы меня с комфортом в милицейском “бобоне”.
— Скажи, что больше никуда не поедешь, — требует Женя. — Пообещай!
— Нет.
— Почему?!
— Потому что нет и всё, — отрезаю без всяких намеков на компромисс. — Я знаю, что делаю.