И что мне делать? Как реагировать? Снова портить ему и себе нервы я не хочу. Вчера хватило…
Я сглатываю и скрепя сердце принимаю то, что не могу диктовать своему мужчине, чем ему зарабатывать, куда ездить, чем заниматься. Относиться могу по-разному, могу психовать, но требовать беспрекословного послушания от человека, которого люблю, уважаю и на которого во всем полагаюсь, не могу.
— И как долго ты собираешься туда ездить?
— Ну… пока придется, — уклончиво отвечает.
— А твое… как его…
— Предписание? — догадывается, что еще меня тревожит. — Я решу с участковым. В Питере есть подвязки с ментами. Но это на худой конец. Не люблю быть кому-то чем-то обязанным.
— На худой конец! — меня потряхивает от того, как спокойно он все это говорит. — Да я же тут с ума сойду! Лучше бы я ничего не знала!
— Вот поэтому я и молчал, понимаешь? — он с виноватым видом закусывает губу.
— А мама что говорит?
— Примерно… то же, что и ты. А еще она как-то так сказала… Не помню уже как именно… Но дала понять, что это все не в моем духе. А… в его, — на брата намекает.
— Между вами нет ничего общего! — рьяно протестую. — Даже мысли такой не допускай! Не в обиду твоей маме, — добавляю уже сдержаннее.
— Ты больше не обижаешься? — Саша медленно растирает мою талию ладонями.
Его взгляд теплеет, и я шумно выдыхаю, наслаждаясь его прикосновениями.
— Нет. Я тоже хороша. Ты с дороги, а я налетела…
— Жень, пожалуйста, больше никогда не повышай на меня голос при Мишке. Лучше потом все выскажи, но не при нем.
Я пристыженно киваю.
— Я сама поняла уже, что погорячилась. Извини меня тоже.
Саша вдруг улыбается.
— Не знал, что ты можешь так распиздошить, — будто бы с гордостью даже произносит. — Прости за выражение.
— Теперь знаешь.
— Теперь да…
Мы целуемся — жадно-жадно, быстро и нетерпеливо ласкаем друг друга губами и языками, словно нам надо срочно это дело наверстать. Но постепенно наша чувственная гонка превращается в бархатную мягкость и такую трепетную нежность, что мы даже двигаться перестаем, а просто стоим, тесно обнявшись и слившись губами.
— Соскучился весь… — шепчет Саша между затяжными чмоками чуть позже.
— Я тоже.
Он отстраняется, держа в ладонях мое лицо.
— Заявление когда пойдем подавать?
— А когда нужно?
— Вчера, — улыбается.
— Может… тогда завтра?
— Давай, — мою руку правую поднимает и большим пальцем дергает кольцо. — Почему редко носишь?
— Нет, — качаю головой. — Просто не хочу, чтобы потускнело, дома же вечно что-то мою, стираю.
— Женька… — Саша уже знакомо поражается.
— Привыкай, — пихаю его пальцем в грудь. — Я очень бережливая, а еще ужасная скряга. Деньги на всякую фигню тратить не привыкла и буду ругаться, если ты будешь это делать. И хватит уже скупать все игрушки, Саш. Вся комната завалена. Ты балуешь его, — пользуясь случаем, замечаю.
— Да где я балую? — удивляется.
— Балуешь, балуешь, — мягко настаиваю. — Миша не нуждается в таком количестве игрушек.
Саша хмурится, но, немного подумав, соглашается со мной:
— Да, ты права. Просто… Мама же одна нас растила, и у нас в детстве такого ничего не было. В приставку к Бужаеву ходил играть. И думал, как стану взрослым, столько всего накуплю. Но я тогда не знал, что когда вырастаешь, то столько всего будет не надо, и что у взрослых потребность все скупать совсем по другой причине появляется.
— У Мишки и так всё есть. А главное, что в его жизни теперь есть ты. Ваше общение важнее любых игрушек и развивашек, поверь, Саш.
— Ладно. Понял, — он целует меня в центр ладони.
Я задеваю его губы пальцами и говорю:
— Я тебя люблю.
— А я тебя знаешь… как.
53
Евгения
У меня подрагивают пальцы, и я вписываю в свободные строки внизу заявления:
Просим произвести государственную регистрацию брака;
присвоить фамилии:
мужуХимичев
женеХимичева.
После чего мы с Сашей указываем свои фамилии, ставим подписи и отдаем бланк работнику ЗАГСа.
Бракосочетание у нас назначено на первое ноября в одиннадцать тридцать. Регистрацию выбрали неторжественную. Я настояла. Звать нам некого, и смысла тратиться, покупать платье и устраивать пышную церемонию я не вижу. Это будет суббота. Сначала мы хотели в пятницу пожениться, но мне вдруг вспомнилось, что тридцать первое октября приходится на Хэллоуин. Я шепнула об этом Саше, он усмехнулся, взял новый бланк и попросил изменить нам дату.