Естественно, я не могу взять и вот так запросто все выложить. Нормальная мать даже слушать ведь не станет!
— Вика может быть свидетелем, — нахожу относительно убедительную причину для своего визита. — Она с вами живет, получается?
— Да…
— В комнату ее можно зайти?
— Нет, — ощетинивается женщина. — С какой стати?!
— В чем дело, Таня? Кто там?
Шаркая подошвами тапок, в коридор выплывает мужик солидного возраста — здоровый бугай, даром что с сединой и пузом.
— Да вот… Пришел… Говорит, муж Жени… — меня нескладно представляют.
— Какой еще Жени?
— Да учились они вместе…
Я не знаю, что мной больше движет: дерзость или отчаяние.
Потеснив женщину, я с нахрапом шагаю в коридор, огибаю подохеревшего мужика, пересекаю зал и наугад толкаю одну из двух дверей.
— Эй, ты что себе позволяешь?! — за мной несется хозяин квартиры.
Обмерев, зависаю в пороге.
Блядь…
У меня нет других человеческих слов.
Потому что это не спальня девушки, а локация для съемок “Ведьмы из Блэр”.
— Таня, звони в милицию! Живо! Соседей зови! Ты что себе позволяешь, щенок?!
Подоспевший отец Вики хватает меня за локоть, намереваясь скрутить.
Я действую на инстинктах. Захват. Бросок. И мужик бьется головой о дверь.
61
Александр
— Сережа! Сережа! — на пол к мужику с громкими воплями бросается его супруга.
Бережно подкладывает под затылок ладонь, пальцами другой судорожно ощупывает лицо и волосистую часть головы.
Пострадавший морщится…
Еще один пострадавший от моей руки…
Глядя на этих людей в антураже чертова логова, понимаю, что только что окончательно подвел себя под монастырь. Независимо от того, уйду я сейчас или нет, они обратятся в органы, снимут побои, и опять поеду я в места не столь отдаленные. Но меня другое заботит. С Мишкой что? С мамой что будет? С моей Женей? Как они со всем этим справятся? Моя мама и моя любимая? Моя сильная девочка. Доносит ребенка? Как она все это выдержит? И выдержит ли?
— Да хватит! — осклабившись, мужик отпихивает руку жены и садится, потирая ладонью висок. — Беги к соседям! Вызывай милицию! Чего ждешь?! — торопит жену, потирая ушибленное место.
— Как вы? — спрашиваю, пытаясь оценить насколько не для него, а для меня все плохо.
— Да что тебе надо?! — рычит мужик, звуча при этом яростно, бодро и очень исчерпывающе.
В порядке он, раз так орет. Но шишка, да, будет.
Его жена, тем временем, вскочив, берет курс на выход. Я тоже срываюсь с места. Определив, куда она направляется, опережаю и, рванув за кабель, выдергиваю штепсель стационарного телефона.
— Таня! — из спальни мужик вываливается, спотыкаясь в единственном тапке. — Не тронь ее!
— Да не трону я вас! — демонстративно подняв ладони, увеличиваю расстояние между собой и Татьяной под напряженным взглядом ее мужа. — Не бойтесь. Сказал же, сын у нас пропал. Вы выслушать можете?! Ваша дочь, есть очень большая вероятность того, похитила нашего ребенка!
— Что ты мелешь?! — рявкает мужик. — Наркоман, что ли?!
Оба таращатся на меня с пущей недоверчивостью и гневным возмущением. Я и не рассчитываю, что будет просто. Но если назад пути нет, они заявят или кто-то из соседей, услышавших шум, вызовет ментов, то, пока есть возможность, я обязан сделать все, чтобы Мишку найти.
— Где сейчас ваша дочь? — стараюсь держаться ровного тона.
— Сказали же, не знаем! — грохочет Викин отец.
— Сергей, да? — сдержанно киваю. — Я Александр. И я пришел не за тем, чтобы… Я просто ищу нашего пацана! — хриплю от эмоций. — Вы же сами родители! Хоть послушать можете?! Да что вы за… — уперев ладони в бедра, я наклоняюсь.
Накатывает ощущение полного краха и личной катастрофы, до которой никому на свете нет дела. Меня сгибает под гнетом собственного бессилия. Из глаз брызжет. Пиздец самообладанию. Всему конец.
— Сядь! — грубый окрик Сергея заставляет меня выпрямиться.
Он указывает на кресло и велит жене:
— Таня, дверь входную закрой! Дай, что приложить, — за висок ушибленный хватается.
— А милицию… же надо? — женщина с опаской косится на меня.
— Пусть скажет сначала, что у него там! — властно рубит Сергей, дергая подбородком в сторону кресла.
— Нет, там вам все понятнее будет, — я зову его назад в комнату дочери.
Побрякушки, бирюльки и предметы интерьера очевидного характера — кресты, кинжал, чучело ворона и прочая магическая лабуда, — уже не так шокируют.