Сцепив челюсти, с шумом хапаю ноздрями ледяной воздух.
Да хоть бы и так. Лишь бы были они, свои…
Шагаю с крыльца, плетусь за калитку, пока хозяин дачи обратно все тридцать три замка навешивает и закрывает.
Даже после самой темной ночи наступает рассвет. Да, последние месяцы с лихвой подтвердили это изречение.
Но сегодня, сейчас снова наступила не просто темная полоса…
Порывом ветра ночь хлещет меня по лицу. Меня шатает. Вздергиваю голову.
Ты так меня учишь, да? Я понял. Я правда понял. Не просил у Тебя никогда ни о чем… Не верил, не понимал. А теперь молю. Спаси их. За себя не прошу. С меня спроси. За все отвечу. Да что угодно со мной делай… Им только помоги. Детей спаси. Жене и маме дай сил… Господи, помоги… Пощади, спаси и сохрани моих, Господи…
— Забыл… Дача же еще есть, — словно из-под воды голос Сергея звучит, и я выплываю.
— Что? — поворачиваюсь.
Я даже не слышал, как он подошел к машине.
— Говорю, дача еще одна есть. Ну как дача — участок, дом-развалюха. От тещи как раз остался. Нам, вроде, не нужен был. Она на Вику его отписала…
Пульс бьет по барабанным перепонкам. Горячим все нутро заливает.
— Далеко?
— Отсюда прилично. На “Химчистке”.
Прикидываю, что это совсем на другом конце города.
— Свозите?
— Поехали… — Сергей открывает дверь. В салон садимся, и он предупреждает: — Но, если Вика ни при чем, учти, парень, на коленях у ее матери просить прощения будешь. Какая б она там ни была, она наша, и обижать ее мы не позволим.
— Если ни при чем, слово даю, так и будет. Но, если “при чем”, тоже не обессудьте, — ставлю перед фактом в свою очередь.
— Ясно дело…
По пути на новую точку пишу жене, спрашиваю о самочувствии.
Она скупо отвечает: “Капельницу поставили. Нормально. Что-нибудь узнал?”
“Нормально”.
Опять этот секретный пароль.
Набираю ответ: “Едем с Викиным отцом в одно место. Ты была права насчет нее. Позвонить не могу. Он рядом. Как что-то — сразу тебе. Держись, моя хорошая.”
— Далеко от въезда? — сажусь ровнее в кресле, когда въезжаем на территорию другого садового товарищества.
— Ну пешком — порядком. А на машине-то считай, что приехали.
— Заранее остановите тогда, — словно подсказывает мне кто-то.
Сергей тормозит на обочине незадолго до поворота, берет фонарь, и мы идем вверх по узкой улице между невысоких заборов.
Вдалеке различаю что-то. Сергей направляет туда фонарик, и нам отсвечивают габариты припаркованной к забору тачки.
— Ее… машина, — упавшим голосом произносит Сергей.
Я ускоряю шаг, на бег перехожу. В темноте не могу отыскать калитку, прыгаю через забор и крадусь к дому.
Прислушиваюсь.
Тишина. С виду приземистая постройка выглядит нежилой. Два из имеющихся окон закрыты металлическими ставнями. Осторожно дергаю массивную дверь. Заперто. Снаружи дымом пахнет.
Эта ведьма точно тут. Но с ней ли Мишка?
Как быть? Постучать? Так мало ли что ей в больную башку взбредет.
— Вика… Вика… Это ты там?! — подоспевший Сергей, забив на все опасения, начинает стучать в дверь, обитую железом.
Я дергаю ручку на себя, сотрясаю. Ни хрена. Заперто намертво.
Прикладываюсь ухом. Замираю. С той стороны тихо, и вдруг царящее вокруг безмолвие прорезает женский голос:
— Папа?!
— Да, это я, дочь! — суетливо и взволнованно отзывается Сергей. — Открой!
— Зачем ты тут?! Уезжай! — теперь и я, кажется, узнаю Викин голос.
— Вика, ты мальчика отпусти! — ее отец с ходу идет козырями. — Хорошо?!
— Ты там один?! — недоверчиво выкрикивает эта конченная.
— Да! Один! Один-один!
— Зачем приехал?!
Держался из последних сил, чтобы не встрять, но напряжение становится таким невыносимым, что я не просто ору, а грохочу на всю округу:
— Ребенка ты забрала?!
— Здравствуй, Сашенька! — отзывается она после паузы — ни разу не растерянно, а вполне себе даже издевательски. — Ты какими судьбами тут? Не спится?! Потерял кого-то?!
У меня кровь закипает и бьет гейзером под самую макушку.
— Если я тебя обидел, это между нами, слышишь?! Выходи! — Трясу ебаную дверь. — Меня наказывай! Со мной разбирайся! Ребенок ни при чем?!
— Какой ребенок?! — бестия продолжает глумиться. — У тебя есть ребенок? Шустрый ты, Сашенька! Когда успел-то?!
— Сука, живо открывай! — пинаю по листам железа. — Открывай, пока дверь не вынес!
— А ты попробуй, вынеси!
— Не вынесешь так просто, — подсказывает Сергей. — Дом сыпется, а дверь и ставни на века. Там и засов железный. От воров же сделано. Вика, открывай! Кончай дурить! — вопит он, тоже растеряв последнее терпение.