— Олег… — шумно вздыхаю и вздрагиваю, когда за бедра меня обвивает.
— Весь день мечтал тебя поцеловать, — с явным намерением повторить вчерашнее Олег тянется ко мне.
Поцелуй снова выходит слишком мокрым. Мясистый и жаркий язык Олега бесстыдно толкает мой, а ладони шарят по телу. Ощупывают сквозь одежду груди, живот, ягодицы, задевают плечи, и я вскрикиваю:
— Ай…
— Прости, забыл, — шепчет он, часто дыша, и снова целует, обхватив ладонью мой затылок.
— Нет… Нет, Олег… — дергаюсь, когда мне между ног другую ладонь толкает. — Я… Я так не могу… — уже понимаю, что сегодня он не собирается ограничиваться одними поцелуями.
— А как ты можешь? — выдает сипло и возбужденно. — А? Жень?
“Никак, — вертится на языке, — с тобой никак!”
— Тебе лучше... уйти… — бормочу виновато.
— Уйти? — раздражается парень. — Да что я сделал-то?!
И наконец-то отпускает меня.
— Ни-ничего… Я просто не могу вот так… — обхватываю себя руками.
— А как ты можешь?! — уже более предвзято повторяет свой вопрос. — Жень? Что я не так сделал? Обидел чем-то? Или я заставляю? Или, думаешь, что я слов не понимаю? Нет — нет. Нет проблем. Не будем торопиться и все, да? — Я сначала отрицательно качаю головой, а на последнем вопросе киваю. Совсем как мой Мишка. — Я тебе нравлюсь, Жень? Ну хоть немного? — с надеждой шепчет Олег.
— Да… — и снова киваю, боюсь обидеть.
А хочется замотать.
Кто вообще такое в лоб спрашивает?
— Это хорошо, — Олег даже не чувствует, что я не искренна. Он снова меня обнимает и целует за ухом. — Потому что ты мне больше… чем… О тебе только и думаю.
Я пою его растворимым кофе с печеньем. На прощание Олег снова меня целует, но рук больше распускает, а когда он уходит, я думаю о том, какая же я ненормальная, и что меня тоже нужно отправить на какую-нибудь комиссию...
8
Химик
Если человек раскаивается в своих грехах, он может вернуться в то время, которое было самым счастливым для него. Может, это и есть рай?
“Зеленая миля”, 1999 г.
В спальне моей девушки светло несмотря на то, что шторы плотно задернуты. Я лежу и блаженно щурюсь, распластавшись на узкой кровати, пока не замечаю, что Марина уже одевается.
— Марин, нахрена? — тянусь к ней и за плечо сгребаю, чтобы мягко опустить затылком себе на живот. — Давай еще поваляемся. Я так соскучился.
Ее мягкие светлые волосы щекочут мне кожу. Толкаю ладонь под еще не застегнутый лифчик и с удовольствием массирую упругие груди.
— Мм-м, — с нежнейшим стоном моя Климова сладко потягивается.
— Давай еще разок? — рассчитываю на продолжение.
Ведь у нас не было секса уже больше недели. Я то на парах, то на тренировках, то тупо негде.
— Я как на иголках буду, Саш, — жалуется Марина. Повернувшись, она целует меня в пресс. — Вставай. Папа может заехать в любой момент.
— Понял, — я тоже моментально подрываюсь.
Моя одежда в беспорядке свалена на пол. Натягиваю трусы и один носок. Второй, сука, дезертировал.
Приходится опуститься на колени, чтобы под кровать заглянуть. Так и есть. Хватаю носок и сгребаю пальцами использованную резинку.
— Дай что-нибудь.
— Ах-ха! — в одном белье, сексуально покачивая бедрами, Марина подходит к столу и приносит мне лист бумаги, в который я заворачиваю презерватив. — Неужели грозный Химик боится, что его застукают без штанов?!
— Не боюсь, — продолжаю одеваться. — Просто я уважаю твоих родителей.
— Знаешь, ты мне очень моего папу напоминаешь.
Марина втискивается в джинсы и втягивает свой и без того плоский живот, чтобы застегнуть пуговицу.
— Сочту за комплимент, — встаю с койки и ремень на своих застегиваю.
— Он считает, что тебя ждет блестящее будущее.
Услышав последнее, отмалчиваюсь.
С постера на стене на меня смотрит Ди Каприо. Угораю. Вот, кого точно ждет блестящее будущее. Наверное, скоро свой первый "Оскар" получит.
А я не актер. Я боец. Трепаться о том, что еще не сделано, считаю зазорным. Я привык все решать и доказывать на ринге.
Однако на меня возлагают огромные надежды: тренер, мама, друзья, моя девушка. И даже мой будущий тесть.
Приятно, безусловно. Только чьи-то ожидания для меня — не маяк в океане.
Да, я ощущаю ответственность. Но я сам отвечаю за все, что со мной происходит. Как перчатки надеваю только своими руками. То же самое с бинтами — сам принципиально. И об успехах предпочитаю говорить по факту, уже после того, когда рефери поднимет вверх мою руку — руку победителя. Никак не раньше.