— Почему “психованной”? — из Викиной ебаной тирады мой мозг неожиданно выделяет именно это.
— Да потому что, — вызывающе, с гонором тянет она слова.
— Нормально можешь сказать? — требую.
— А ты на запястье ее посмотри, раз так переживаешь за соседку! — язвит Вика.
И у меня на лбу и спине мгновенно липкая влага выступает.
— Она… Она… что… — боюсь озвучить, но, кажется, все и так ясно.
Женя пыталась сделать это с собой.
— Да! Ее на скорой увозили. Весь квартал на ушах стоял!
— Ясно… — Сажусь на кровать, и сам не понимаю, как мимо не падаю. Крышу рвет. В душе пиздец тотальный. Я тупо киваю. Один раз, другой и повторяю хрипло, с надломом: — Ясно. — Поднимаю на Вику взгляд. Она оделась. В сумке своей роется. — А от меня-то что тебе надо было? — пытаюсь выяснить напоследок.
— Да в смысле, что мне надо, Саш?! — оглянувшись, оскорбленно выкрикивает.
— Ну вот ты мне и объясни… — сглатываю, задвигая мысли о Жене в дальний угол. К ним я вернусь. Мне с ними жить. Но с какого бока я понадобился ее бывшей подружайке? — Я не пойму тебя просто. Ну, да… то есть, ты дала свой номер, ты приходишь ко мне вот уже почти месяц, раздвигаешь свою рогатку и все такое… — не ограничиваю себя в выражениях. — Но зачем? Ты реально на что-то надеялась? Или что? Зачем это тебе?
— Да пошел ты! — орет Вика, хватая свое барахло.
— Ну… — замечаю, кивнув на дверь, — уйдешь все-таки ты.
Вика швыряет сумку обратно на диван.
— Охреневший просто! Ты сам-то кто такой?! Зэк вонючий! Рано тебя выпустили из тюряги! Рано! — и она ко мне тоже больше на ластится.
— А чё ты тогда таскаешься к вонючему зэку каждые два дня? — отбиваю мрачно.
Не хочется признавать, но ее пренебрежительное “зэк” достигло цели. И Вика следом докручивает:
— Урод! И правильно, что она тебя не дождалась!
— Кто?
— Мариночка! Бывшая твоя! — с довольным видом сообщает. — Ты знаешь, она замуж вышла?! Почти сразу!
— Знаю, — без эмоций вывожу.
— Так тебе и надо! — отгружает все также любезно и на окно указывает: — Твой предел теперь — вон! Дворы подметать и бычки собирать после алкашей!
Вика испепеляет меня взглядом — злая, обиженная и опостылевшая.
— Я выслушал твое авторитетное мнение, — начинаю вполне культурно и следом добиваю максимально доступно: — А теперь съебалась из моего дома и дорогу сюда забыла. И пузырь свой забери, — киваю на початую бутылку вина на столе.
— Забрать?! — вспыхивает Вика. К столу подлетает и запускает пузырь в противоположную стену. — Вот тебе! Понял!
Бутылка с громким звоном разбивается, а ее содержимое вместе со стеклом разлетается по комнате красными каплями и мелкими осколками. Обоям пиздец. По стене стекает кровавая жижа.
— Ты бы голову полечила! — подорвавшись, ору я вслед выбегающей из спальни Вике. — Течет чердак с децл!
— Да пошёл ты в жопу! — прилетает мне на прощание.
Вскоре хлопает входная дверь.
Я недолго разглядываю последствия Викиного визита и принимаюсь за их ликвидацию.
Пёс все время путается под ногами, и, закончив с уборкой, я обращаюсь к нему:
— Ну что, Пёс? Пошли мозги проветрим? — предлагаю ему прогуляться. Тот склоняет голову и машет хвостом с видом “говно-вопрос, мужик, погнали”. Меня прикалывает с ним разговаривать, и в прихожей я делюсь с ним мужской мудростью: — Мой тебе совет, дружище, не подпускай к себе на улице кого попало.
Пса выгуливаю в овраге между возвышенностью с тротуаром и зарослями кленов с обратной стороны нашего дома.
Как мама раньше говорила: “Не было печали — купила баба порося”.
— Хорош рыть! Нельзя! Ты пёс, а не крот, — опускаюсь перед ним на корты, чтобы убрать из-за уха прицепившийся репейник. Любвеобильная морда толкается в меня своим мокрым носом и тихо поскуливает. И такая тоска в собачьих глазах плещется, что я моментально прощаю Псу обоссаный коврик. — Как ты потерялся? Не знаешь? Я вот тоже.
А я глобальнее, чем потерялся. Я больше не знаю, кто я.
На прошлой неделе встретил одноклассника — Антоху Бужаева. Лучшими друзьями со школы были. Он тоже боксом занимался какое-то время, потом ушел в борьбу. Мы с ним в универ поступили на одно отделение. С девушками знакомились тоже — вместе. Не разлей вода кентами считались, в общем. И думалось мне, что так будет всегда. А тут встретились: “Здоров. Как сам? Ну бывай”. И ему словно даже руку мне в падлу было пожать. Я это заметил. А он заметил, что я заметил.
Вот такой лучший друг.
Нет, я его понимаю. Времени прошло немало. У нас теперь, пиздец, насколько разные интересы, жизненный опыт, мировоззрение, цели на будущее и возможности в плане их достижения.