Переключаюсь с Жени на пацана, а тот в свою очередь смотрит прямо на меня, исподлобья, дерзко, неустрашимо. Я узнаю этот непочтительный взгляд.
Взгляд родного человека.
Он является мне в картинках из прошлого, мерещится в поздних сумерках, когда я остаюсь один в своей спальне, преследует ночью в липких кошмарах. А теперь я столкнулся с ним наяву.
И я бы мог даже ее ни о чем не спрашивать. И так понятно.
Сын Жени — живое напоминание о грехе, который я совершил.
Каиновом грехе.
12
Евгения
— Как у тебя дела… вообще?
Склонив голову, Саша смотрит на меня из-под хмурых темных бровей. У него на лбу собралась глубокая морщинка. Узкие губы вытянуты в непреклонную линию. Колени разведены. Ладони лежат на бедрах.
Вид у мужчины сосредоточенный, взыскательный, дотошный даже.
— Все нормально, — и я совершенно теряюсь от перемены в его настроении.
— Ты всегда так отвечаешь, — в Сашином тоне сквозит холодок.
Недоверчивое мерцание глаз тоже очень напрягает.
— А что мне отвечать? — огрызаюсь под давлением его взгляда.
И сразу же начинаю чувствовать себя проштрафившейся и загнанной в угол.
— Поговорим? — Саша прищуривается.
Я ерзаю, и подо мной поскрипывает стул.
— О чем? — ощетиниваюсь.
Ведь у меня, конечно же, есть предположение.
Удерживая мой взгляд, Саша наклоняется.
— Об этом.
Не сразу понимаю, что он имеет в виду. Саша держит мою руку, перехватив пальцами запястье с фенечкой.
Ох, ясно.
У меня вмиг от лица вся кровь отливает. По лбу и щекам ползут противные мурашки.
Я не хотела, чтобы он знал. Но кто-то ему рассказал. Возможно, мама. Или Вика. Или кто-то из соседей или общих знакомых. Да кто угодно!
На меня же потом все смотрели, как на местную сумасшедшую. Но никто из них не знал причины моего поступка. А Саша, конечно, уже все понял. А если нет, то вот-вот поймет.
Я продолжаю смотреть на наши руки. Кожу жжет под слоем ниток и мужскими пальцами. Меня куда-то засасывает.
Я не хочу здесь находиться. Это не со мной. Это не я.
Но Мишкины шаги в коридоре возвращают меня к реальности. Хватаюсь за них, как за спасательный круг. Освобождаю кисть, подскакиваю со стула и сквозь мутную дымку вижу, как сын заворачивает на кухню.
— Миша, ты чего вскочил? Спать надо. Завтра в садик, — не чувствуя пола под собой, иду к сыну, а незваному гостю по пути намекаю: — Саша, мне тоже завтра рано вставать.
И каким-то чудом мой голос звучит ровно и достаточно требовательно.
Внутри же меня всю трясет.
Прижимаю Мишу к бедру и в теплое плечико его пальцами вцепляюсь. Удивительно, но сейчас мой маленький сын становится мне настоящей опорой.
На Сашу не смотрю демонстративно. Даю понять, что ему тут больше нечего делать. Только он не спешит проявлять свою воспитанность, которую раньше на контрасте с поведением его брата я считала чем-то невероятным.
— Я сейчас, разумеется, уйду, Жень, — напряженно проговаривает Саша. И я заставляю себя взглянуть на него. — Только на вопрос один ответь, ладно? Миша… он чей? — Саша на Мишку взгляд опускает и за секунду в лице меняется.
— Мой, — крепче сына к себе прижимаю. — Но… ты все правильно понял.
Не нахожу смысла дальше юлить.
Бледный Саша медленно кивает, не сводя с Мишки потрясенного взгляда. У него на горле прокатывается крупный кадык. Я вижу, как тяжело ему дается эта новость.
— Мама не знает? — едва слышно спрашивает.
— Чья?
— Наша… — громко сглотнув, исправляется: — Моя мама.
— Никто не знает. И никто не должен, — уже без всякого смятения смотрю на него. — Помнишь, ты мне обещал?
— Конечно я все помню, Женя.
— Ладно, — отрезаю сухо. — А теперь уходи.
— Жень… — с мученическим выражением, Саша головой качает.
— Давай не при ребенке?! — выпаливаю агрессивно.
Пусть кто-то и считает, что Мишка — не такой, как другие, но я то знаю, как остро он все чувствует. Он маленький, но не глупый. И мне обидно, что Саша этого не понимает.
— Извини… Жень. Я просто… — Саша поднимается с виноватым видом. — Мне надо было удостовериться.
— Зачем?! — стараюсь сдержаться, но все равно на крик срываюсь. — Тебя это не касается! Как есть, так есть! Я ничего ни от кого не прошу! Не надо лезь в нашу жизнь! — требую от него. Плечо сына ощутимо напрягается под моими пальцами, и он бросается вперед прямо на Сашу. — Миш… Миша! Ты что?!
Прежде чем я оттаскиваю его от Саши, сын успевает ударить взрослого мужчину кулаком чуть выше бедра.