И, вообще, в бабушкины сказки я не верю.
Да и Марине не нужны никакие привороты. Она и Саша — оба красивые и популярные. Идеальная пара.
После уроков Вика снова в гости зовет.
Мы, как обычно, забегаем ко мне. Я переодеваюсь, беру пару тетрадей, а также пихаю в сумку книгу вне школьной программы, чтобы вернуть Викиной маме. Дедушки дома нет, и я оставлю ему записку.
— Слушай, Жень, а у нас тут мышь повесилась, — оповещает Вика, когда уже дома в свой холодильник заглядывает. — Предки вчера ходили в гости, и маман моя не приготовила ничего. Есть бомж-пакеты. Будешь? — она открывает шкаф, где стопкой лежат несколько упаковок с лапшой быстрого приготовления.
Мой дед называет ее “китайской” и считает чуть ли не самой токсичной отравой в мире, поэтому никогда не покупает.
— Да не надо ничего, Вик. Давай чай просто. Я взяла шоколадку, — достаю из сумки плитку “Сударушки”.
— Нет! Как это не надо?! Хочешь опять в обморок упасть от голода?! — заботливо протестует Вика.
Да, был случай. В феврале я рухнула прямо в коридоре во время перемены.
В тот день шли какие-то особо болючие месячные, и я сама не поняла, как потеряла сознание.
Меня потом медичка школьная к врачу участковому отправила. Я сдала анализы, и выяснилось, что у меня низкий гемоглобин. Дед меня теперь откармливает: печенку каждую неделю сам лично готовит.
— Я же не от голода упала, — запоздало реагирую на Викин импульсивный выпад.
Я не нищенка. Не голодаю. У меня просто анемия. От нее я пью препарат железа.
— А я есть хочу! — Вика подхватывает с полки пару пакетов с лапшой.
— Если хочешь, давай я что-нибудь приготовлю?
— Совсем, что ли? — Вика смотрит так, словно у меня не все дома.
— А что такого? Я могу.
— Делать больше нечего! — фыркает она.
Я не настаиваю, но предлагаю вымыть посуду. В раковине стоит сковорода и утренние чашки с недопитым чаем. Вика не возражает. Она не любительница что-то делать по дому.
Но я ее не осуждаю.
"Не ищи недостатков в доме, где тебе открыли дверь".
И в каждой семье свои устои.
В нашей с дедом — уборка на мне. И, как правило, готовлю тоже я, с тех пор, как в школе домоводство началось. Дедушка, конечно, сам все умеет, но я же уже взрослая. И готовка мне нравится. Еще бы шить научиться, как Викина мама.
После перекуса остается еще немного времени до начала “Дикого ангела”. Я сажусь за химию, планируя быстро с ней разобраться, а Вика идет в коридор и болтает по телефону со своей двоюродной сестрой, пересказывая ей сегодняшний визит Саши в школу.
Мне кажется, она уже всем, кому можно, поведала о своей неразделенной любви.
— Вик, а где моя тетрадь по истории? — закончив с химией, ненадолго отвлекаю ее от столь важного разговора.
— В столе посмотри.
Я не люблю рыться по чужим шкафам, но выбора нет. Открываю верхний ящик, а за ним и другие. Нет нигде моей тетради.
— Вика, тут нет! — кричу ей из спальни.
— Значит на полке!
Проверяю полку над письменным столом и замечаю знакомый корешок тетради. Тяну ее, плотно сдавленную учебниками, и вместе с моей выскальзывает другая — общая, в красной обложке, на кольцах. Шмякнувшись на стол, она распахивается где-то на середине.
Я уже тянусь, чтобы закрыть ее, но взгляд упирается в подчеркнутую волнистой линией строку.
"Вызов возлюбленного".
У Вики очень красивый почерк — буковка к буковке. Она у нас стенгазеты классные оформляет. И все тетради ведет безукоризненно. Но эту я вижу впервые.
И я знаю, что поступаю некрасиво, но читаю дальше:
"Закройте все шторы на окнах, постелите платок на стол, зажгите свечу, волосы должны быть распущены, сядьте у стола и читайте:
“Жду тебя, как голодный обеда, как нищий — подаяния, как больной — выздоровления. Посылаю за тобой трех ангелов-гонцов: Габриеля, Зазеля и Фариеля. Пусть без тебя они не вернутся. Во имя Отца и Сына, и Святого Духа. Аминь”.
Переворачиваю страницу и выхватываю глазами еще один абзац.
“Я не свечу зажигаю, а душу и сердце зажигаю раба Александра по мне, рабе Виктории, навсегда. Аминь”... Жечь девять раз..."
Мне становится не по себе, когда я понимаю, что оказалось в моих руках. Это что-то вроде книги с заклинаниями, куда Вика выписывает обряды, которые, вероятно, уже совершала.
Переворачиваю еще пару листов и тупо пялюсь на взятый в рамочку столбик:
Александр
Саша