С третьей попытки попав ключом в замочную щель, соседка закрывает дверь, молча обходит меня и, держа пацана за руку, на полусогнутых спускается вдоль стенки.
Наблюдая за ней сверху, опираюсь локтями на перила рядом с пожарной лестницей. Женя вскидывает голову, ступив на пролет, и снова замирает.
Рассматриваю ее, пацана и снова — Андрианову. Отмечаю очевидное сходство.
— Твой? — на мальчугана киваю.
Ощетинившись, Женя смотрит на меня, как на источник явной угрозы. И вдруг смущается, вспыхивает. Лицо розовыми пятнами идет.
— Да, мой, — неохотно, но подтверждает мою догадку.
— Поздравляю с сыном… — роняю зачем-то.
Женя никак не комментирует последнее. Убирает в сумку ключи, шагает дальше, вжав голову в плечи с таким видом, словно боится, что я на нее сверху спикирую.
А пацан у Андриановой реально бесстрашный.
Мать тянет его за руку, и он не глядя шагает вниз. А сам лицо ко мне поднимает.
Подмигиваю, мол, давай шуруй. Пацан же, задрав руку, показывает мне уверенный “фак” своим коротким толстым пальцем.
И я улыбаюсь. Черт возьми. Я впервые улыбаюсь за последние четыре года.
2
Евгения
Сегодня у меня выходной.
В садик за Мишкой пораньше иду. Если не работаю, одним из первых сына забираю сразу после полдника, а то и совсем не вожу, чтобы компенсировать нам с ним те дни, когда у меня смена до одиннадцати за кассой в продуктовом магазине.
— Как дела? Как себя вел? Слушался? — сидя на корточках, стягиваю с сына заляпанную чем-то футболку. — Не дрался?
Мишка сначала кивает, затем отрицательно машет головой.
Слушался. Не дрался.
Надеваю чистую футболку. Снимаем сандалии.
— Сам одевался? — замечаю, что у него один носок наизнанку. — Мишка кивает. — Молодец.
Поправив одежду, беру сандалии, чтобы в ящик убрать и взять уличную обувь.
— А это еще что?
На верхней полке в файле обнаруживаю какую-то бумагу.
Направление на психолого-медико-педагогическую комиссию…
Удивляюсь. Странно как-то. Мы вот только в три года медкомиссию проходили.
Зачем это? Что еще придумали?
— А вам тоже такое дали? — обращаюсь к женщине, которая дочку одевает.
Имен ни девочки, ни матери я пока не знаю. Нас из яслей в мае перевели. Потом Мишка заболел сильно, в больнице лежали с воспалением. А сейчас лето — кто ходит, кто уже не ходит. На лицо я, конечно, многих запомнила. Здрасьте-здрасьте. Но не больше.
— Что дали? — женщина приближается и, прищурившись, пробегает взглядом по бланку направления. — Нет, — скептически поджимает губы. — Нам такое не надо. А вы чья мама? — зачем-то спрашивает, покосившись на Мишку.
— Миши Андрианова.
— М-мм, — тянет с какой-то непонятной интонацией. — Понятно.
Порываюсь спросить, что ей понятно, но из группы выходит наш воспитатель — стажист, грузная и громкоголосая Любовь Федоровна.
Я сразу к ней бросаюсь.
— Любовь Федоровна, здравствуйте! А у нас тут в шкафчике… — показываю ей направление.
— Здравствуйте… — смотрит на бумажку, переполошившую меня, и кивает: — Да, это психолог принесла. Вам пройти всех специалистов надо.
— Но мы же в марте проходили…
— Нет, это другое, — перебивает. — Тут вас психиатр посмотрит, логопед, дефектолог.
— Дефектолог? — переспрашиваю, и у меня сердце к горлу подскакивает. — Зачем?
— Ну как зачем, мама? — Любовь Федоровна с укором глядит на меня. — Ребенок у вас гиперактивный очень, задержка речи… Агрессию к другим детям проявляет.
Да, это правда.
Что в яслях, что в младшей группе с сыном у педагогов хватает хлопот.
И то, что Миша в свои три года совсем не разговаривает — причина все чаще охватывающей меня тревоги, если не паники.
— Он все понимает. Я с ним каждый день беседую… — виновато вывожу.
— Тут беседами не поможешь, — вздыхает воспитатель. — Вот пройдете комиссию, может, вас к осени в спецгруппу определят. У нас же в учреждении. Там программа своя, сопровождение, детей в группе меньше. Да у нас все родители просятся в логопедическую группу. Там такая подготовка к школе хорошая…
Слушаю Любовь Федоровну и едва не плачу.
Спецгруппа… Дефектолог… Своя программа…
Замечаю, как на меня мать девочки поглядывает — с жалостью.
Ага. Прямо просятся и рвутся все. Заметно. И какая подготовка к школе? Что она несет? Мишке всего три и три.
— И это обследование… оно обязательно? — пытаюсь понять, насколько все серьезно.