— Ключи, Жень? — смотрит на меня с привычной снисходительностью.
Утомили Сашу мои заморочки. Понимаю. Не упрямлюсь. Вручаю ему ключи. Из-за шифоньера достаю переднюю стенку от кроватки, которую сняла пару месяцев назад, и напоминаю:
— От подвала в двадцать первой. У бабы Гали.
И он кивает, вытаскивая за порог деревяшки:
— Ага.
Возвращается минут через пятнадцать, отдает ключи от стайки, и я говорю:
— Спасибо большое за помощь.
— Все, что нужно, — кивнув, окидывает меня теплым взглядом и смутно улыбается.
Но в глубине его глаз по-прежнему царствует безысходная печаль.
Саша часто так на меня смотрит — пронзительно, жалеючи, с ласковой болью и мучительным умиротворением. Это, возможно, странно и противоестественно звучит, но выглядит именно так.
Иногда я правда считываю его мужской интерес, но Саша не позволяет себе ничего такого — ни словом, ни делом и, я уверена, ни даже помыслом.
Зато я… Как же мне не хочется, чтобы он уходил.
Ох, не знаю, когда я успела стать такой смелой, но сегодня я решаюсь сказать ему:
— Если зайдешь через полчаса, накормлю тебя ужином. Ты же… с работы.
Знаю, что мама его на сутках, и дома его не ждет горячая еда. А я, вроде как, хочу просто отблагодарить мужчину таким образом.
Чувствую, как у меня щеки загораются, а ладони мокнут. Ведь я-то знаю истинную причину. И мне стыдно.
Саша же лаконично бросает:
— Зайду.
Ужинаем втроем.
На столе не бог весть что: овощной салат, гречневая каша и котлеты. Мишка к гречкой “на вы”, но я не оставляю попыток приучить его к этой полезной крупе.
— Миша, кушай, — замечаю, как он безрадостно ковыряется в тарелке.
— Ешь давай, — подхватывает Саша. — Если сейчас все быстро съешь и мама разрешит, то завтра пойдем с собакой гулять.
— Миш, куда ты так быстро?! — ахаю, заметив, с какой скоростью сын налегает на еду после Сашиных слов.
— Скажи, мама, тебе не угодишь, — посмеиваясь, Саша отправляет в рот значительную часть котлеты.
Вот, у кого нет проблем с аппетитом. И я несколько раз ловлю себя на том, что сижу и с тупым видом наблюдаю, как ест Саша.
В юности девчонки болтали, что если нравится смотреть, как ест мужчина, значит любишь его по-настоящему.
Мне не нравится, как ест Олег.
А в Саше все нравится. Всё. И даже больше, чем раньше. Значительно больше. Потому что Саша Химичев теперь не просто мой привлекательный сосед, по которому сходят с ума все девочки.
Саша — человек, благодаря которому я живу и воспитываю сына. И заботу о нем, Саша хочет со мной разделить.
Химичев и раньше казался мне самым-самым.
Надо ли говорить, что теперь мое отношение к нему находится далеко за пределами каких-то там представлений о мужской привлекательности?
Это нечто большее. Это сильнее, важнее, значимее.
Но имею ли я право на все эти чувства? Есть ли в этом смысл?
Предложение Саши породниться касалось исключительно Миши. И я не фантазирую, ничего такого. Понимаю, что Саше есть, с кем проводить время. Вику я больше не видела, но это еще ни о чем не говорит.
Саша здесь из-за Миши.
А мне так стыдно.
Ведь и с Олегом нужно что-то решать. Не буду же я бегать от его поцелуев вечно… А всю последнюю неделю я именно так и поступаю. Спасаюсь позорным бегством.
— Сама-то чего не ешь? — Саша вдруг подлавливает меня том, что я пялюсь на него, и обращает внимание на мою тарелку.
— Я страсть, как не люблю гречку, — заговорщицки шепчу, прикрыв ладонью рот, так тихо, чтобы Миша не слышал.
— Ну ты, мать, даешь, — Сашу очень забавляет мое признание.
— Я ем, ем, — для Миши говорю и отламываю вилкой котлету.
Мишка первым разбирается с едой и убегает в комнату. Саша вчера купил ему конструктор — целый огромный баул. Так что полезным занятием на вечер сын обеспечен.
После ужина я завариваю для Саши чай. Уже знаю, что он пьет очень крепкий и горячий.
Крепкий и горячий… Как и сам Саша.
Боже, и о чем я думаю?
— Что это?
С пылающим лицом оглядываюсь на Сашу. Свернув шею, он смотрит на файл с документами, который я не удосужилась убрать со стола, а просто приткнула его к обоям, как делаю по привычке.
— Направление, — подойдя к столу, еще пуще краснею, поспешно тянусь за файлом и перекладываю бумаги на холодильник. — Нам в пятницу на комиссию, — стараюсь звучать ровно.
— Что за комиссия?
— Там будет психиатр и логопед… И дефектолог. В общем… узкие специалисты, — объясняю, пока наливаю в чашку чай.
Моя рука подрагивает. Гадаю: обратил внимание или нет?