И мне нравится видеть ее такой — независимой и взрослой девушкой. Женщиной, которая никому не позволит нарушать свои личные границы.
— Что у тебя за график вообще такой дебильный? — комментирую ее позднее возвращение домой.
— Не я его придумала, Саш, — фыркает Женя, поднимаясь дальше. — И уж ты должен понимать, что, не имея образования, не так просто найти хорошо оплачиваемую работу без дебильного графика.
Это не подъеб — сухая констатация.
— Да. Уж я-то понимаю, — вывожу с абсолютным спокойствием.
До самого верха поднимаемся молча. И прежде чем Женя успевает достать ключи, считаю нужным сказать:
— Жень… Отказывать кому-то в своем обществе — это твое право.
— Благодарю за ликбез, — усмехнувшись, она выуживает из сумки ключи с брелоком в виде сердца, внутри которого переливается красная жидкость с блестками. — Что-то еще? — нарочито равнодушным тоном дает понять, что думает о моих замечаниях.
Я с каменной мордой хаваю ее уже очевидный сарказм и ставлю перед фактом:
— Завтра зайду за тобой вечером.
— Куда? — она глаза распахивает.
— В магаз.
— Зачем? — еще сильнее удивляется.
— Домой провожу.
— Зачем?! — искренне недоумевает.
— Затем, что мне не нравится, что ты возвращаешься так поздно.
— С каких пор? — озадаченно моргает.
— Считай, что с этих.
Виснет тишина, и следующие несколько секунд выражение Жениного лица не меняется — она смущена и в полном замешательстве.
— Тебе больше заняться нечем, Саш? — наконец выводит робко и недоверчиво.
— Скажем так, в списке моих приоритетов твоя безопасность стоит не на последнем месте, — со всей твердостью отвечаю.
— Провожай других девушек, ладно? — Женя снова огрызается, заметно покраснев. — Что ещё за новости?
— У меня нет других девушек. Или ты имеешь в виду кого-то конкретного? — пытаюсь выяснить, правильно ли я понимаю ее реакцию.
Женя отводит взгляд. Ее дыхание становится тихим и осторожным.
— Саш, что мы тут вообще обсуждаем? — поднимает глаза и придирчиво водит ими по моему лицу.
Кажется, она знает, что мы обсуждаем. Кого. И ей это не нравится.
— Вот именно, — легкомысленно подхватываю я. — Иди отдыхай.
— Ну… — Женя не теряется, — спасибо, что позволил. — К двери поворачивается.
В замок ключом не сразу попадает — нервничает. Из-за меня. Я улыбаюсь, разглядывая ее. Глаза начинают движение с напряженных плечей, спускаются по стройной спине и берут курс на обтянутые джинсами аккуратные выпуклости.
— Спокойно ночи, Жень, — хрипло бросаю, уже привычно воспринимая жар внутри, вызванный тем, что я вижу.
— Тебе… тоже, Саш, — отзывается глухим растерянным эхом.
Я провожаю ее взглядом, а за ребрами триумфально бьется мое тяжелое сердце.
Азарт, предвкушение, кураж.
Я смотрю на Женю и ощущаю... Да. Это оно. То самое чувство — когда очень сильно нравится девушка.
22
Евгения
Саша заходит в магазин за несколько минут до закрытия, покупает свои сигареты и сообщает, что будет ждать меня на улице.
С того момента я нахожусь в каком-то странном состоянии.
Мой низ живота и грудь после появления Саши становятся эпицентром мини-шторма. Я будто попадаю внутрь грозового облака, в котором в большом количестве распылили высокоактивное вещество. Под его влиянием в организме происходят яркие цепные и уникальные тепловые реакции, а мозг теряет способность воспринимать реальность объективно.
Голова будто не моя. Сама не понимаю, как сдаю смену, как закрываю кассу, как что-то отвечаю администратору, прощаюсь, а потом собираюсь и выхожу.
Саша Химичев — мой личный вид химического оружия — действительно пришел сегодня под закрытие магазина, чтобы встретить меня и проводить домой.
Я весь день старалась об этом не думать, чтобы не тешить себя напрасными фантазиями, но конечно же думала и тешилась.
Он и правда пришел. А с ним лайка-потеряшка.
Невероятно.
То есть… да. Саша же обещал меня встретить. Даже не обещал, а преподнес как что-то неотвратимое. Но я все равно шокирована его появлением.
На Саше темные джинсы и серая футболка. Кажется, новая.
Уже отросшие с момента возвращения темные волосы Химичева сейчас кажутся абсолютно черными. А плечи по сравнению с бедрами — чрезвычайно широкими.
Я в балетках, а не как вчера — в босоножках, и приходится задирать голову, чтобы в лицо Саше посмотреть.
— Жень, ты чего? — он тормозит на мне настороженным взглядом.