Без приглашений перемещаюсь на кухню, где Женя уже сидит, забившись в угол между столом и радиатором отопления. Я открываю навесной шкаф, беру стакан и наливай воду.
— Пей, — ставлю перед ней стакан и сажусь сбоку от стола. Сделав несколько глотков, Женя в свою очередь передает мне какой-то документ. Пробежав по нему взглядом, догадываюсь, что у меня в руках. — И что сказали?
— Задержка речевого развития. Как будто я не знала, — подрагивая связками, с сарказмом выводит Женя. — Вот это надо в садик отдать, — на заключение кивает.
— Ладно... — Убираю бумагу в сторону, но не потому, что мне безразлично, как прошел консилиум у Миши, а потому, что, как мне кажется, причина Жениных слез кроется в другом. — Что еще стряслось?
Внимательно разглядываю ее заплаканное лицо, на котором после моего вопроса появляется отчуждение.
— Да и все… — тянет Женя, покусывая распухшие после плача губы.
Они у нее не розовые сейчас, а почти алые.
— Врать ты и правда не умеешь, — ухмыляюсь. И Женя реагирует на мое замечание тем, что сильнее поджимает губы. — Жень? Если я буду знать, в чем дело, то постараюсь помочь.
— Саш, да у меня тут ситуация, что я даже не знаю, как про такое сказать, — она качает головой, отводя взгляд и погружаясь в свои безрадостные мысли.
— Начни с того… — осторожно проговариваю, подбирая слова, но в итоге решаю обойтись без лишних подводок. Смотрю ей в глаза и в форме вопроса даю понять, что она может со мной всем поделиться: — Скажи, что не так с твоей благодарностью?
Метнув в меня острый взгляд, девушка болезненно усмехается.
— Ты слышал, да?
— Я из ванной выходил, — киваю. — Кое-что услышал.
В глазах у Жени плещется отчаяние.
— Она хочет, чтобы я сделала обмен, — оно же и в голосе сквозит.
— Обмен? — подаюсь вперед.
— Квартиру поменяла, — поясняет. — На меньшую площадь.
Обвожу взглядом стены уютной кухни.
— У тебя же и так однокомнатная.
Женя тяжело вздыхает.
— Есть же… малосемейки. Комнаты… в общагах, — произносит с неприятием в каждом слове.
Я откашливаюсь в кулак.
— Я правильно понимаю, твоя мать хочет, чтобы ты с маленьким ребенком переехала в общагу? — не скрываю, как я хренею.
— Ей деньги нужны. Ну и это же ее квартира. Она вообще у чужого человека живет, — Женя еще и оправдывает свою заботливую мать.
Я здесь не за тем, чтобы кого-то судить или осуждать — не с моим послужным списком, но чувства девушки всецело разделяю. И такая, сука, злость накатывает.
Я бы хотел сделать для них все, а по факту могу только сидеть с сочувствующим видом.
Бабки, бабки… Все всегда упирается в ебаные бабки.
Понимаю, что предлагать Жене с сыном переехать ко мне — не очень удачная идея. Не после того, что с ней случилось в моей комнате. Ну и в принципе, не с воспитанием Андриановой такие темы серьезные продвигать.
Удачных идей у меня пока тоже нет. Но…
— Скажи ей, деньги будут, — ставлю перед собой задачу.
Секунду Женя медлит, а потом трясет головой.
— Саш…
— Всё. Никто никуда не переезжает. Деньги найду, — не бравирую, но говорю уверенно.
— Да ты чего, Саш? — Женя глаза в шоке округляет. — Нет… Это… Это уже чересчур, — всем видом противится.
— Чересчур — это все, что тебе пришлось испытать, — мягко возражаю. — И до сих пор… Дохера чего чересчур происходит, правда? — удерживаю ее взгляд своим.
— Ну да… — выдыхает девушка и спешит напомнить: — Но ты мне ничего не должен, Саша.
— Давай я сам буду решать, что я там кому должен? — чуть жестче отражаю.
— Ты сердишься… — Женя тянется за стаканом. — Почему ты сердишься?
Разглядываю ее тонкую кисть, обмотанную браслетом.
— Потому что я ненавижу несправедливость.
— А я с ней, кажется, смирилась, — уныло сообщает, перебирая пальцами грани стекла. — И я тоже хороша, знаешь. Мама, если уж на то пошло, не обязана мне помогать, но она помогала. А я ее прогнала, дверью перед носом хлопнула, — она начинает себя винить.
— Значит не так уж ты и готова привыкать к несправедливости, Женя, — замечаю, беря ее за руку.
Мне похрен, на что сейчас это похоже. Я просто хочу ее касаться.
Смотрим друг на друга. И я почти уверен, что Женя меня понимает. Понимает, что я к ней испытываю.
Или нет?
— Может быть… — смущенно бормочет она, вытягивая пальцы и пряча руки под стол.