— Силой взял? — хочу добиться правды.
— Наверное… — мямлит девушка, пряча лицо в ладонях. — Я не помню!
— В смысле… — у меня на затылке мурашки встают. — Он тебя… что ли, пьяную?
— Саш… не надо, — жалобно просит.
Не церемонясь, отвожу от лица ее руки и строго смотрю на Андрианову.
— Это было по согласию? Ты помнишь, как согласилась?
Мне нужен четкий ответ. И она его дает.
— Нет.
— Ты не хотела с ним? — все же уточняю. — Ты не хотела?
— Нет! — болезненно сморщившись, выкрикивает. — Я не хотела! Я не хотела! Как я могла этого хотеть?!
Смотрим друг на друга так, словно на ринге сошлись.
У нее в глазах стоят слезы. Женя первой сдается. Опустив плечи, роняет голову и оседает на край ванны.
Я подхожу к ней и держу за плечо. Боюсь, что назад свалится.
Под ребрами молотит. Мысли скачут с одного на другое.
— Так… — опускаю взгляд на часы на запястье. Половина шестого. — Нужно… Ты станешь заявлять? — пытаюсь понять, что будет дальше.
— Я не… знаю… — растерянно глаза на меня поднимает. — Надо?
— В смысле — надо? — психую. — Тебе нужно на освидетельствование.
— Что? — брови заламывает. — Нет… Нет, Саш… Я не смогу… Я не хочу никуда. Отпусти меня домой… Выпусти меня… Открой дверь… Пожалуйста… — не просит, а умоляет.
Держась за меня, сползает вниз, израсходовав последние силы.
— Жень…
Подхватываю ее за поясницу.
— Все нормально. Ничего… Я просто пойду домой, — повторяет она отчужденно.
Понимаю, что дальше с ней бесполезно разговаривать. Ей надо прилечь.
Да и что я сделаю?
Что будет, то будет.
Сгребаю ключи и беру Женю за руку. Она опирается на меня, наклоняясь за туфлями. Так босиком и идет.
На площадку вместе выходим. Женя бесшумно попадает ключом в замок, проворачивает и молча скрывается за своей дверью.
Я захожу к себе. С пола в прихожей подхватываю ее ленту, толкаю в карман и с такой силой пинаю кроссовок брата, что тот подлетает до середины стены, врезается в нее и падает на полку с телефоном. Я сбрасываю его, поправляю трубку и иду в спальню.
Стас спит мертвым сном, развалившись на своем диване.
Голый.
— Блядь, — толкаю кроссовком пустую бутылку шампанского.
Следующие несколько минут я пробую его разбудить, бью по щекам, за волосы дергаю — хер-то там. Все вообще бесполезно.
Я хожу из угла в угол, из комнаты в комнаты, тупо жду, когда эта мразь проспится и с него можно будет что-то спросить.
Но когда до маминого прихода остается чуть меньше получаса, не выдерживаю.
— Вставай, сука! — тащу брата в ванную.
Перекидываю через край и поливаю из душа холодной водой.
Стас приходит в себя, порывается встать, но я несколько раз его осаждаю.
— Ты что с Женькой сделал?! Ты что с ней сделал, ублюдок?! — в морду ему струю направляю. — Ты девушку изнасиловал! Ты это помнишь?
— Сань… Да она сама… Она… — бормочет, отбивая зубами дробь. — Не была против… Я тебе отвечаю…
— Она была не в адеквате, сука! — за волосы его хватаю и оттягиваю вверх, чтобы в ухо проорать: — Она пьяная была! У тебя хуй в ее крови! — вниз к паху его голову резко толкаю, чтобы смотрел. — А у нее — все ляжки! Ты понимаешь, что ты натворил, тупая ебань?! Ты ей… Как она теперь будет?.. И это статья! Статья, ты врубаешься, нет?! — сотрясаю его за волосы.
Стас шипит от боли и дрожит от холода. Зато проснулся окончательно.
— Да какая статья?! Пусть докажет сначала! — ощетинившись, смотрит на меня. — Я позвал, она пошла… Не хотела бы, не пошла! А кровь… Ну и… Порвал ее, да, я же не отрицаю. А мало ли что она там тебе наплела…
— Заткнись, блядь… — хриплю связками. — Заткнись лучше! — замахиваюсь на него и опускаю кулак. — Если она не заявит, я сам тебя упеку… Тебя закроют, понял? Я тебе гарантирую!
Перекрыв воду, задом на стиралку оседаю. Дыхалка не справляется. Я еще никогда такой злости не испытывал. Даже на ринге.
— Нихуясе заявы, брат, — клацая зубами, усмехается Стас.
Все еще пьяный.
— В гробу я такого брата видел! — выплевываю с ненавистью.
Он из ванны выбирается и тянется за полотенцем, которым раньше Женя вытиралась.
— Нет… — пошатываясь, оборачивает им жопу. — А чё ты так за Андрианову вписываешься? Ты сам, что ли, с ней планировал… а? Так все, я ее расчехлил… Мараться не надо… Ты ей только намекни, даст тебе первому… — осекается и угорает: — Ой, уже второму.
— Завались! — рявкаю до рези в глотке.
— Даст… Все дают… Не она первая, не она последняя… — издевательским тоном выводит Стас. Я подскакиваю к нему и только чудом сдерживаюсь, чтобы не врезать. — Что? Хочешь въебать мне? Из-за какой-то дуры?