— Ага, они тут полностью в обтяг, — Вика проводит ладонями по бедрам.
Фигура у Вики правда очень красивая и грудь что надо. Не то, что у меня.
— А вот твое, — достает уже скроенное и наметанное платье.
Викина мама шьет нам обеим платья на выпускной. Мне не бесплатно, конечно. Но дедушка сразу сказал, что заплатим, сколько нужно. Модель платья тетя Лена предложила. Оно темно-красное, длинное, без рукавов и с воротником-стойкой.
Я тоже немного умею шить, на трудах научилась, но у меня только старенькая бабушкина машинка. И такое изделие, как выпускное платье, мне точно не осилить.
Я поднимаюсь и осторожно набрасываю на себя полуфабрикат. Смотрю в зеркало на внутренней поверхности дверцы шкафа. Должно получиться отпадно!
— Ты волосы не хочешь подрезать, Жень? — Вика сзади подходит и перебрасывает мою косу на плечо. — А то ходишь, как Марфа.
— Да не знаю… — пожимаю плечами. — Я привыкла с длинными.
— А я хочу укладку, вот такую, — обхватив пальцами концы своих темных прядей, она подкручивает их наверх.
Домой собираюсь около пяти, разу после сериала. Знаю, что ближе к шести Викины родители с работы возвращаются. А я тут и так частый гость. Неудобно.
К вечеру еще морознее становится. Под ногами поскрипывает ледяная корка. Весной даже не пахнет. В подъезд захожу с красным носом, перчатки в карманы толкаю и замираю на первом пролете. Подъезд гудит и сотрясается от смеха парней.
На улице сидеть холодно, и Ерохин и компания опять торчат на третьем. Дед, бывает, гоняет их, а Стас потом на мне отыгрывается.
Вот и теперь.
На площадке их пятеро. Двое — Максим и Игорь — из нашего класса, двое других — из параллельного.
— О, Андрианова, привет, — увидев меня, Ерохин нарочно путь перегораживает и лениво выводит: — Постоишь с нами?
— Нет, — отрезаю грубо. Знаю же, что он не всерьез предлагает. — Дай пройти.
Шагаю в сторону, но Стас реагирует, не выходит его обойти.
— А если не дам? — тянет нахально. — Деда позовешь?
— Надо будет, позову! — раздраженно выпаливаю.
— Давай вместе позовем, — сложив руки в рупор, он задирает голову и горланит. — Дедуля, тут твоя внучка! — Делает вид, что прислушивается и моргает часто: — Что-то не слышит. А-а! Он же глухой у тебя, — смеется, и все остальные вместе с ним.
Но я даже не обижаюсь. Дебил притягивает дебилов — закон жизни.
Внизу хлопает подъездная дверь. Мы продолжаем препираться, я пытаюсь проскользнуть, но Ерохин меня собой к перилам прижимает.
— Стас, ты тупой?! — ору на него. — Пройти дай!
— Полай, — отбивает он, ощерившись, и давит на меня всем своим длинным жилистым телом.
Мой гнев сменяет смущение и отвращение. Так сильно он в мой бок своим пахом вжимается.
— Стас! — рычу на него.
— Отвалил и пропустил девушку! — раздается властное.
Оглядываюсь.
По ступеням Химичев поднимается. И я вся вспыхиваю. Мы со Стасом в такой позе стоим, будто обнимаемся.
— Опа, какие люди! — Ерохин отстраняется, однако блокирует мне путь рукой, цепко взявшись за перила.
— Здорова, пацаны, — здоровается Саша со всеми.
Парни по кругу обмениваются крепкими рукопожатиями.
— Со сборов, Химик?
— Ага.
Стас единственный, кто не подает ему руки.
— Слушай, Андрианова, тут сказали, что ты девушка, — с самодостаточным видом он высмеивает замечание Саши. — Я тоже хочу посмотреть.
Меня бросает в жар от ярости и стыда.
— Пропусти! — задыхаюсь от возмущения.
— Сначала покажи, в каком месте ты у нас девушка? — ближе ко мне наклоняется.
И теперь лишь его тупой одинокий смешок эхом от стен отскакивает. Остальные не такими уж и дебилами в присутствии Химичева кажутся.
Понимаю. Никто не хочет нарываться на неприятности. Ведь Химичев профессионально боксом занимается.
— Стас, беса не гони, — жестит он тоном. — Я два раза не повторяю.
Парни расступаются и пропускают Сашу ближе к нам.
На нем черная шапка, куртка, джинсы и спортивная сумка на плече.
Я пользуюсь тем, что Ерохин переключает внимание на Сашу, отталкиваю его руку и несусь вверх.
От быстрого подъема сбивается дыхание. Даже уши закладывает.
— Эй, Жень… Подожди! — долетает до меня уже у двери. Саша торопится, поднимаясь по ступеням и на ходу куртку расстегивает. — У тебя перчатка выпала?
Вижу в его руке свою фиолетовую перчатку из ангорки. Она вся в катышках, и мне становится неловко за это.
— Да, — нехотя сознаюсь.
Саша поднимается на площадку и вручает мне перчатку: