Максим с явным намерением представить свою спутницу берет ее за руку.
Но знакомство срывается. Я несусь к фонтану и строго кричу сыну:
— Миша! Миша, туда нельзя!
Услышав меня, Мишка опускает ногу, которую уже было пытался забросить на бортик, решив повторить за более взрослыми детьми. Двое мальчишек залезли прямо в фонтан. Им лет по десять; орут, бегают, матерятся.
— Нет, это фонтан. Туда нельзя. Он для красоты, — терпеливо объясняю сыну, пока вытираю носовым платком его мокрые пальцы. — Машинку можно возить и все. А туда, — за бортик указываю, — нельзя. — Насупившись, сын смотрит на мальчишек, расхаживающих вокруг высокой чаши по центру и тем самым превращающих мои слова в пустой звук для ребенка. Тогда я встаю и включаю взрослую тетю-зануду: — Ребят, вы знаете, что это неприлично — то, что вы говорите? Уши же вянут! И в фонтан лезть запрещено. За это даже штрафуют. Ну-ка, вылезайте!
Пристыженные мальчики выбираются из фонтана с другой стороны.
Я чувствую легкую растерянность.
Не в моих правилах делать замечания и одергивать чужих детей. Обычно, все наоборот происходит, когда моего сына или даже меня поучает какая-нибудь очень мудрая тетка, которая знает все о воспитании, о том, какой нужно быть матерью, как должны вести себя дети и о том, что из них вырастет, если за них вовремя не взяться. С такими я даже не спорю. Им все ясно про меня. А мне — про них. Что-то им доказывать — себе дороже.
Меня даже не раздражают, а искренне поражают эти удивительные люди, которые всюду лезут со своими советами. Их поведение даже не наглость, а банальная человеческая глупость. Ведь это полная чушь — думать, что ты имеешь право чему-то учить незнакомых людей, особенно, когда об этом не просят.
— Ребят! — я окликаю мальчишек и машу им рукой, прося приблизиться. — Идите сюда! Да не бойтесь! — улыбаюсь, чтобы не опасались того, что подойдут и снова нарвутся на мои нравоучения. — Вот, — достаю из сумки конфеты, — угощайтесь, — предлагаю. Переглянувшись, мальчики будто нехотя берут по конфете. — Вы не обижайтесь, но поймите. Маленькие смотрят на вас и повторяют. Ну? Вы же уже взрослые? А взрослые должны учить малышей… чему?
— Хорошему, — бурчит один из мальчишек.
— Ну вот…
С точностью до девяноста девяти процентов уверена, что они залезут обратно в фонтан и снова начнут материться как сапожники, стоит мне уйти. Но стоять и игнорировать — тоже не дело.
И Миша, я вижу, хоть он у меня еще и маленький, уже сделал вывод из этой ситуации и вернулся к более безобидной забаве.
Я наблюдаю, как он возит по бортику свою полицейскую машинку, и краем глаза замечаю, что рядом становится девушка.
— Привет, я Аня, — это та самая спутница Максима.
Полагаю, она оставила мужчин, чтобы те поговорили.
— Женя, — я представляюсь и оглядываюсь.
Зычный тембр Шарафутдинова отсюда слышно. Широко расставив ноги, он оживленно о чем-то рассказывает, активно жестикулирует. Саша кивает и переспрашивает. Видно, что их непринужденное общение — диалог двух людей, которые давно не виделись, но которым есть, что сказать друг другу.
— Сколько вашему? — девушка на Мишку кивает.
Я заторможенно моргаю. Понимаю, ведь, что значит “вашему”: моему и Сашиному.
И, Боже мой, как же приятно осознавать, что кто-то считает, что мы — семья.
— Три и пять почти.
— Большой уже какой! Классно! — улыбается Аня. — У моей старшей сестры тоже три года сыну. А я не знала про вас с Сашей… — она как-то неуверенно умолкает.
Читаю в ее взгляде вежливый интерес. Выглядит безобидно, но что за намеки вообще?
— В каком смысле? — настораживаюсь.
— Ну… Мы с Максимом три года вместе, и он мне про вас ничего не говорил. И вот мы идем, и он такой, вон мои друзья сидят, пошли поздороваемся, — объясняет свое замешательство. — Прямо тайные друзья какие-то, — добродушно посмеивается.
Я тоже улыбаюсь и расслабляюсь, проникаясь симпатией к этой девушке.
Аня ни на что не намекает, ей просто любопытно узнать, откуда мы с Сашей такие взялись.
— Нет, мы не тайные… Но правда давно не виделись, — осторожно вывожу. Кажется, Аня не в курсе, что в действительности Максим дружил не с Сашей, а с его младшим братом. — Мы с Максимом учились вместе. В одном классе.
— О, ничего себе, какие подробности! — восклицает Аня. — И твой муж тоже?
— Саша… нет, не совсем, — уклончиво отвечаю. — Он старше нас. Просто… он… — обращаю взгляд на мужчин. Они снова обмениваются рукопожатиями. Пока прощаются, Максим держит Сашу за плечо. Мишка тем временем огибает фонтан в другом конце сквера, и я использую это, как предлог, чтобы не продолжать. — Извини, Ань, — направляюсь к сыну.