И вот мы дошли. Как — непонятно. Но мы дошли. Мы поднялись, оба, смогли и встретились на вершине. От этих мыслей дух захватывает. И как же страшно глядеть вниз.
Господи… Как же страшно быть счастливой.
Я поджимаю задрожавшие губы и принимаю кружку из рук Сашиной мамы. Потом она записывает для меня рецепт дрожжевого теста, а я, хоть меня и отговаривают, мою посуду.
Надолго в гостях не задерживаемся. У меня дома стирка и… вообще не мешает все это дело переварить.
Саша выходит проводить нас в подъезд прямо босиком.
Я отпираю дверь, и Миша сразу заходит домой.
— Во сколько у Мишки отбой? — Саша в самой прямолинейно форме дает понять о своих планах на вечер.
— Какой наглый и самоуверенный сосед.
Я нарочито строго хмыкаю, с трудом сдерживая улыбку, а Саша смеется над собой:
— Вот это заход, да? Трындец я косячник, — прикладывает раскрытую кисть ко лбу и просит: — Жень, ты этого, типа, не слышала, ладно?
— Ладно, — улыбаюсь снисходительно.
Саша надвигается на меня и поджимает собой к стене.
— Я очень хочу… тебя… вечером… увидеть, — понизив голос, с расстановкой и все с теми же намеками проговаривает.
— Увидеть? — передразниваю.
Его пальцы находят мою талию.
— Ага. Кино посмотрим, — даже не старается звучать правдоподобно.
— Отбой с девяти и как получится.
Саша смотрит на мои губы, и у меня внутри все замирает в сладком ожидании.
— Приду в одиннадцать, — он крепче стискивает меня и одноразово целует — плавно, с оттяжкой, одними губами.
— Приходи… пораньше, — сквозь шум в голове еле свой голос слышу.
Сашин взгляд темнеет, становится глубже, и он снова нацеливается на мой рот.
Поцелуй выходит долгим и томным. Я чувствую вкус крепкого чая. Саша держит меня за лицо. Порываюсь обнять его за шею, но у меня заняты руки: в одной сумка, в другой пакет с пирожками. Безвольно опускаю их, отдаваясь ласкам Сашиного языка и губ.
И когда он отрывается, меня ощутимо пошатывает.
— Влетел я в тебя, соседка, — шепчет Саша, толкаясь в мой лоб своим и доводя до дрожи жарким признанием. — Врезался на всей на хрен скорости…
35
Александр
Кто дрочит в душе перед сексом с горячей девушкой, которую уже распробовал, и знаешь, как с ней может быть круто?
Наверное, кто-то. А еще я.
Но лысого не от нефиг делать гоняю. Цель этого акта онанизма — продлить как можно дольше следующий. Половой.
И я отстреливаюсь в кулак с мыслью о том, как снова буду трахать Женю.
Набрасываться на нее сразу я не планировал. Зря дрочил, что ли? Но когда Женя впускает меня в свою квартиру, мозг отъезжает на юг, хорошие манеры идут по пизде, и я беру высокий старт.
— Спит? — рублю с порога.
— Да.
Демонстрирую многозадачность. Захлопываю задом дверь, на ощупь запираюсь и разуваюсь. Не сводя глаз с девушки, надвигаюсь на нее.
Женя ошалело таращит на меня глаза.
— Крепко? — жму талию и, плавно прописывая в Женю бедрами, толкаю назад.
— Ну… да, — за предплечья мои хватается и пятится. — А… что?
Улыбаюсь, как последний засранец.
— Что-что? Кино пошли смотреть.
Подхватив под задницей, несу ее в комнату, где усаживаю на диван. Телек выключен. Привыкая к темноте, моргаю, выискивая взглядом Михин диван. Пацан спит, отвернувшись к стене.
“Так и спи, — внушаю ему мысленно, — а мне твою мать отжахать надо. И не абы как, а по красоте. Всекаешь?”
— Саша… Мы что… здесь? — Женя комментирует то, как я выскакиваю из штанов.
Футболку уже перед ними стянул.
— Здесь, — развожу ее бедра, толкаю в пробел меж ними коленку и на руках нависаю над девушкой, вынуждая ее откинуться и задрать ко мне лицо. Целую с наскоку, языком до гланд, небо облизываю жадно, играю с ее языком, вращая башкой против часовой. Стонет, сообщая о готовности продолжить. Трусь о Женино бедро стояком, влажно чмокаю и говорю: — Знаю, я херовый кавалер сегодня, но я все компенсирую. Честно. Свожу тебя на нормальное свидание. А сейчас… — лизнув мягкие распахнутые губы, добавляю: — Хочу тебя, Женя… Весь день хотел… — шепчу и раскладываю девушку под собой поперек дивана.
Одежды на ней слишком много. Халат. Развязываю пояс, распахиваю и ощупываю. Ночнушка дальше. А под ней лифчик.
— Я так не могу, Саш, — руку мою на бедре тормозит, мешая задирать подол. — Миша же здесь… — напрягает ее, что малой в этой же комнате.