Хорошо, что темно, и Женя не видит, как я глаза закатываю.
Серьезно, милая? А как, по-твоему, семейные люди годами живут в однокомнатных? Все время в ванной, раком… Ну нет. Я так не хочу.
Во всяком случае, не сегодня. Обещал ведь, что в следующий раз все будет по-другому. Сам уже правда забыл, как оно бывает — по-другому. Но ради Женьки выложусь. Хочу, чтобы знала, как все должно было быть — в первый ее раз и просто в каждый.
— Не моги, я сам… всё… сделаю… — уламываю между поцелуями. — Мы тихо… Мы как… кролики, Жень, — шепчу, перепутав “мышек” с “кроликами”.
Женя прыскает. Сам угораю над тем, что спизданул, и глушу ее шуршащий смех губами. Целую так, чтобы поплыла уже и перестала зажиматься. Получается на три из пяти. Сорочку стянуть дает, даже руки вверх сама задирает, но на стадии избавления от лифчика оказывает сопротивление.
— Саша… — встрепенувшись, хватается за бретельку.
— Да, так меня зовут, — ухмыльнувшись, вторую на плечо спускаю. — Снимай его.
— Оставь, — крестом рук себя накрывает, держась за обе лямки, как фараон, блин, лежит.
Нет… Ну… Ладно. Вчера в ванной светло было. Она там стеснялась, все понятно. Сейчас-то что?
— Сними, Жень… — настойчиво дергаю лифчик между грудей, которые, сдохнуть готов, как хочу потрогать. — Чё за детсад?
— Ты не поймешь, — обижается.
— Потом расскажешь… Но мне нужны будут аргументы… А пока слишком мало информации… — снова целую.
Целую просто по максималке. После такого захода Женя уже сама должна меня оседлать и отодрать. Конечно, она этого не делает. Но лифчик снять дает.
— Саш… — сразу же накрывает себя руками, подрагивая подо мной.
— Хочу… — целую в руку и отвожу. То же самое проделываю со второй, и обе завожу наверх, чтобы сцепить запястья у нее над головой. — Я… просто… — двинувшись вниз, опускаю лицо, чувствуя исходящее от женского тела тепло. Нихрена толком не видно. Но на ощупь… — Твою же мать… — Сгребаю пятерней левую грудь и толкаюсь мордой между обеими. Пахнет от Женьки… Мля… Не надышаться. Сладкая, вкусная девочка с роскошными сиськами лежит по стойке смирно и часто дышит, пока я вожу лицом по ее грудям. Натурально трусь о них, как кот, нанюхавшийся меновазина. Где она все это прятала? Женя — законспирированная сексбомба. Подпольщица с охуенным телом… Блядь. — Это и правда все… пиздец, как… нелегально, Женьк… — делюсь своими ощущениями. — Никому не показывай… Только мне.
— У меня одна… больше другой, — доводит она до моего сведения виноватым тоном.
— О, да? — я привстаю, отпускаю ее руки и накрываю ладонями груди — они и мягкие, они и плотные. Крупные стоячие соски сами между пальцев просятся. Вытягиваю их смачно и снова мацаю сиськи. — Есть немного, — замечаю, что левая плохо помещается в ладонь.
— Это из-за кормления, — Женя снова пытается прикрыться. — Я не знала… И левой больше кормила.
Теперь до меня доходит, что ее так беспокоило.
Ползу вверх, наклоняюсь и целую Женю уже без всяких подкатов, отвожу от щеки ее волосы.
— Жень, тут нечего стесняться. У тебя они шикарные. Просто одна шикарнее другой.
— Неправда, — она спорит, но со смехом. Расслабляется.
— Правда…
— И они тупые.
— Кто они? — вообще не догоняю.
— Они.
Женя сама берет меня за руку и тянет на себя, на грудь кисть укладывает. Машинально хватаю пальцами сосок и покручиваю, заставляя девушку прерывисто дышать.
— А… они, — допираю. — Пхвх… — выдаю неясный звук в знак протеста. — Они не тупые, Жень.
Нашла, из-за чего переживать. Но понимаю, что разговорами ее не убедить.
Наклоняюсь и беру в рот тугой сосок, пальцами обвожу второй. Женя вздрагивает. У самого мурахи шпарят по затылку.
— Саш… — Женя пробегает пальцами по моим волосам.
— Нравится? — с оттяжкой отпускаю мягкую плоть.
— Угу… — дрожит связками.
— А мне, знаешь, как… — глаза сами собой закатываются, снова ловлю губами мокрый шарик и тяну по бедрам Женьки трусы.
Скатываю их без проблем. Живот, выбритый лобок, бедра… Сосу ее груди, пока руки шарят по телу. Отзывается на ласки Женька так, что у меня уже в трусах дым коромыслом: дышит жарко и часто, подмахивает, выгибается.
— Делала это с собой? — спрашиваю, когда пальцами клитор нахожу. Женя замирает. И, чтобы раскрепостить ее, я говорю: — Я делал и делаю. Все делают.
— Ладно… — невпопад выдыхает она.
— Чё ладно? — усмехнувшись, целую ее чуть левее пупка. — Оргазмы у тебя были, говорю?
— Ну… нет. Я ничего не делала.
— Что… ни разу? — подвисаю.