— Держи.
— Спасибо, — киваю, пряча потеряшку в карман.
Благодарю и за перчатку, и за то, что вступился за меня.
Виски сдавливает от частого гулкого пульса. Чувствую, как под шапкой на лбу выступает испарина: то ли от быстрого подъема, то ли от того, что Химичев уделил мне столько внимания.
— Все нормально? — Саша настороженно в глаза мне заглядывает сверху, исподлобья.
Его красивое лицо близко, а на площадке так мало свободного пространства, что я совсем теряюсь:
— Нет… То есть… — бормочу и краснею. Секунды уплывают, а я все еще тяну с полноценным ответом. — Нормально, — кое-как вывожу.
— Не обращай на дурака внимания, — подбадривает меня Саша. — Его просто в детстве роняли часто.
— Я и не обращаю, — изо всех сил стараюсь звучать независимо.
Я не то, чтобы застенчивая, нет, но вот когда Химичев оказывается поблизости, я в какую-то мямлю превращаюсь.
— Ну ладно. Если будет лезть, скажи мне, я разберусь, — со всей серьезностью проговаривает.
А у меня в голове его слова не укладываются.
— Да не надо, — проговариваю в полном смятении.
— Ну смотри. — Саша к двери своей поворачивается, и меня обдает его запахом — каким-то мужским дезиком, от которого кожу под свитером и пуховиком ошпаривает горячими мурашками. — Пока, Жень.
— Да… Пока, — еле слышно отвечаю.
Бабочки порхают в моем животе. И я впервые чувствую их так ярко, без всяких там романов.
4
Евгения
От магазина до дома на машине минута езды. Даже пристегиваться не стала. Олег давит на тормоз, а я уже наготове: накидываю на плечо ремешок сумки, суетливо пакеты за ручки подхватываю и роняю на выдохе:
— Спасибо тебе…
Вздрагиваю от неожиданности. Олег мне на коленку руку опустил.
— Да посиди, — произносит он голосом ниже, чем обычно.
Колени свожу, сжимаю между бедрами шифон платья.
— Зачем? — широко распахнув глаза, растерянно смотрю на мужчину.
В салоне темно. Мутно-зеленым светится окошко магнитолы, на приборной панели горят несколько индикаторов, но я отлично вижу, как у Олега блестят глаза.
— Ну как “зачем”? — усмехается он небрежно и снисходительно.
Я взбаламученно пакеты к груди прижимаю. Дышать все тяжелее становится. И паника нарастает, когда Олег крепче стискивает пылающую под его пальцами коленку. Не выдерживаю. Дергаю ногой, и он сразу отводит руку.
И, конечно же, я понимаю, “ зачем”.
Все понимаю. Зачем он приехал сегодня, зачем так часто в магазин в мою смену приходит и зачем вызвался стать нашим личным водителем.
Я ему нравлюсь. Мне Олег тоже симпатичен, и я хорошо знаю его сестру.
Мы весной познакомились на Настином дне рождения. Насте двадцать четыре исполнилось, Олегу — двадцать один, как и мне. Четвертый курс в “Горном” закончил, а еще он подрабатывает в такси.
Когда-то я тоже хотела учиться в “Горном”. Физику и математику на вступительных на “отлично” сдала, а потом узнала, что беременна…
Мои одноклассники сейчас, из тех, кто в ВУЗ поступили, перешли на пятый курс, в следующем году дипломы получат. Если бы я не родила Мишку, возможно, мы бы встретились с Олегом в универе.
Я из класса не одна с ребенком, конечно. Недавно Надю Анненкову встретила. Она мне все сплетни рассказала: кто где учится, кто женился, кто замуж вышел, у кого дети.
То, что я рожу в восемнадцать, сразу после школы, полагаю, никто не ожидал. И Надя все намекала, выведывала, кто мой муж, кем работает. Как будто не в курсе, что я мать-одиночка.
Но это теперь мне все равно, что про меня подумают. Чувство стыда даже у такого самокритичного и требовательного к себе человека, как я, со временем притупилось. А когда дедушка умер, я многое переосмыслила, меньше стала заморачиваться и тревожиться на тему того, что одна воспитываю ребенка.
Но так было не всегда.
Хуже всего пришлось, когда я на большом сроке ходила и встречала кого-то из знакомых: соседей или одноклассников. Март как назло выдался теплым, а я в коротенькой курточке, которая не застегивалась на огромном животе. Без надобности я даже старалась из дома не выходить, но все же приходилось: анализы отнести, на прием, в магазин, в аптеку. Деда просить я считала недопустимым. Впрочем, смотреть ему в глаза и слышать его тягостные вздохи дома было еще сложнее.
Дед меня не упрекал, не ругал, даже не спрашивал, чей Мишка, может, и догадывался о чем-то, но переживал, безусловно. И Мишку он очень любил. Если бы не его поддержка и забота, не знаю, справилась бы я. И только все наладилось, сын в ясли пошел, я на работу устроилась, как в нашу семью пришло горе.