Я подвисаю. Фартук выглядит, как… фартук.
В том смысле, что я видел, как вечером Женя возилась с куском вафельного полотна расцветкой под хохлому, и вот спустя немного времени он превратился в законченное изделие. Тут даже карман есть, а по контуру отделка из ярко-желтой ленты. Это магия какая-то, честное слово. Ведь я, максимум, что могу, так это пришить себе пуговицу.
— Так это для нее? — разглядываю пестрый рисунок.
— Да, — Женя начинает сворачивать фартук. — Но теперь я думаю, что зря, наверное, сшила… — она выглядит неуверенной.
— Почему? Крутой фартук. Не знал, что ты такая рукодельница у меня.
Взгляд, полный нежности, щеки на два тона ярчают, и Женя снова сдувается.
— А вдруг она обидится… Ну или… Не знаю. Подумает, что я намекаю на то, что ей не мешает сменить фартук, — делится своими сомнениями — безосновательными.
— Жень… — спешу ее успокоить. — Ей будет приятно, поверь.
— И как мне его отдать?
— Обычно. Берешь и отдаешь.
— Даже повода нет, — напряженно выдыхает.
— Хочешь, я отдам? — предлагаю ей более комфортный вариант.
— И что ты скажешь?
— Скажу, что ты сшила для нее фартук, Жень! — развожу руками.
— Да, так будет лучше, отдай сам, — соглашается, немного подумав.
— Спасибо. Ей точно понравится, — наклоняюсь, чтобы в щеку ее поцеловать, а, именно — в темно-коричневую красивую родинку.
Похожая у Жени есть на заднице. Туда я тоже обожаю ее целовать. Надо было видеть Женино лицо, когда я ей об этом сказал и первый раз чмокнул.
Женя встает, собирает обрезки и отправляет их в мусорное ведро. Я обращаю внимание, что на столе лежит отрез ткани: тонкой, изящной, лесного зеленого оттенка.
— А это что будет?
— О… — Женя подходит к столу и приподнимает край полотна. — Если еще будет.
— Если?
— Если я не напортачу, то это будет… — она тянется через стол, чтобы взять какой-то журнал, листает и показывает фотку модели в длинном зеленом платье и короткой… не знаю, как это обозвать, — вот такое платье и болеро, — объясняет.
Оцениваю, что по трудоемкости и сложности это все пять из пяти.
— Ни хрена… Красиво.
— Да, надо успеть до двадцать седьмого, — нерешительно выдыхает.
— А-а, так это на свадьбу, — догадываюсь, что моя Женька наряд себе решила сшить. — Можно же было купить что-то. Зачем так заморачиваться?
— Я люблю шить, — возражает, пока лезет под стол, чтобы поднять педаль. — Всегда мечтала о нормальной машинке и оверлоке. У меня руки чешутся, сколько всего хочется сделать. Было бы время, — мечтательно вздыхает, сматывая провод.
— Значит шей обязательно. Делай, что любишь. Но не прямо сейчас… Ты купалась?
— Нет ещё.
— Блин, это ещё на час, — уже в курсе, как долго она моется.
— Я быстро, Саш. Голову не буду, — потянувшись, целует меня в плечо. — Унесешь пока? — на машинку кивает.
— Давай. Только не одевайся и не пакуйся, ладно? Я все равно тебя сразу раздену, — по кайфу сжимаю ее за ягодицу.
— Ну нет, так неинтересно, — кокетничает, краской заливаясь.
И я отвешиваю ей шлепок, поторапливая:
— Иди уже, а?!
38
Евгения
— Саш? Ты меня слышишь? — дергаю его за рукав джинсовой куртки.
Вывернув шею, Саша смотрит в толпу людей, как и мы, покидающих кинозал.
Я тоже оглядываюсь, но моего роста недостаточно, чтобы увидеть кого-то дальше пары, идущей за нами.
— А? Что? Я… — Саша рассеянно опускает на меня взгляд. — Да, — кивает и щурится: — Что ты сказала?
Я качаю головой, решив повременить с рецензиями до того, как окажемся на улице.
Саша берет меня за руку и ведет за собой к выходу.
Как и обещал, он позвал меня на свидание. Его мама вызвалась посидеть с Мишей, и мы пошли в кино. Не на поздний сеанс, конечно, — на восьмичасовой. Но какая разница?
Я весь фильм балдела и хихикала, а Саша лишь иронично улыбался и чаще на меня смотрел, чем на экран.
— Я спросила, совсем тебе было скучно, да? — повторяю свой вопрос уже на ступенях кинотеатра.
— Нет. Мне не было скучно, — возражает.
— Конечно же да! — спорю с ним. — Это фильм для девочек!
“Молодожены” с Эштоном Катчером и Бриттани Мерфи — явно не то кино, которое смотрят такие мужчины, как Химичев.
— Ну и что? — и Саша косвенно это подтверждает. — Главное, что тебе понравилось. Или нет?
— Очень, — выдыхаю и заливаюсь изнутри чувственным жаром.
После такого романтического фильма очень хочется целоваться. И я уже предвкушаю, что будет ночью.