Вокруг ни души. Мы с Сашей одни стоим на том самом месте, где, обычно, стояла директриса на линейках первого сентября.
— Не была здесь с выпускного, — сообщаю ему в каком-то разброде.
Очень смешанные чувства испытываю.
Все годы после выпуска я даже через школьный двор не ходила, чтобы лишний раз не вспоминать и не думать, и вот мы с Сашей здесь вдвоем, у парапета, на самом входе.
— Я тоже с выпускного не был, — говорит он. — А нет… Я как-то приходил занятие проводил с мелкими в спортзале. На втором курсе.
— Я знаю, — в памяти всплывает тот самый день.
— Да? — Саша удивляется. — Откуда?
— Видела тебя.
Саша меня разворачивает. Поправляет джинсовку, рукава которой достают мне почти до колен, и за поясницу к себе притягивает. Целует. Я даже вздохнуть и среагировать не успеваю, как с размаху врезаюсь в его упругие губы.
— Саш… — отстраняюсь, когда он пробует проникнуть в меня языком и сжимает за ягодицу через два слоя плотной джинсовой материи. — На виду же стоим. Это все-таки школа… — трусливо бормочу ему в подбородок.
Саша посмеивается, растирая ладонью мою спину.
— Ну пусть поставят нам двойки.
— Я никогда не получала двойки, — зажмурившись, вожу кончиком носа по его коже, где к вечеру уже ощущаются колкие волоски.
— Я помню, что ты отличница, Андрианова.
— Хорошистка, — поправляю. — Русский и литера — четверки в аттестате.
— Поверь, твоя четверка по русскому и моя — это две разные темы, — усмехнувшись, еще крепче меня обнимает, подперев спереди бедрами, и в лицо заглядывает. Обвиваю его шею руками. Он такой горячий, хоть и в одной футболке. Пылает весь. Мое сердце тяжелеет, а ноги становятся ватными от того, как Саша на меня смотрит: с желанием, с нежностью, но больше в его взгляде какой-то невыразимой щемящей преданности. — Я тоже укололся, Женьк, — сообщает он, раздувая крылья носа. — Раскумарило так, что… сам не верю.
— Почему не веришь?
— Думал, так больше не смогу. Ни с кем… Да даже не думал, что буду нуждаться.
— А я вообще не знала, что так бывает, Саш… Ты мне показал…
Саша смотрит на мой рот. Я тянусь к нему, привстав на носочки. Сливаемся губами под раскаты грома.
Я льну к нему, целую с полной отдачей. Я хочу, чтобы он нуждался во мне так, как я нуждаюсь в нем. Мне не нужна его помощь, только он сам. Я хочу, чтобы он полюбил меня. Эгоистично, жадно хочу, чтобы он любил меня, чтобы говорил, что любит. Меня одну. Всегда. Очень-очень хочу. И понимаю, что на меньшее я уже не буду согласна. Но он… он все время… как будто в чем-то сомневается?
39
Александр
Чем больше мы имеем, тем больше хочется. Только одному деньги нужны, а другому — смирение.
Монах Силуан Афонский
— Жень, закройся, — тормошу за талию спящую Женьку.
Она медленно садится. С закрытыми глазами, прикрываясь одеялом, натягивает ночнушку и почти на ощупь плетется за мной в прихожую.
Обуваюсь. Беру сигареты, зажигалку, ключи от хаты. Расталкиваю по карманам.
Проморгавшись спросонья, Женя до кучи вручает связку от своей квартиры.
— Вот, — хватает меня за руку и толкает в ладонь дедов экземпляр. — Смотри. Это ключи. Берёшь их и закрываешь дверь, а я сплю, — бурчит крайне умилительно.
По утрам она всегда медлительная и ворчливая, а еще жаркая и податливая — дело двух минут.
Свободной рукой сгребаю Женю под ягодицей через сорочку.
Еще одно мое маленькое достижение — трусы она по ночам носить перестала.
Что уж там? Какой я сам — такие и победы.
Бросаю взгляд на часы, уже собираясь забить на свой утренний ритуал и вернуться с ней в постель. Но… сдерживаюсь. Скоро бой. Нужно быть в форме.
— А вон как надо? — наклоняюсь и утыкаюсь лицом ей в шею, где так пахнет сонной сладостью.
Прихватываю губами теплую кожу, а Женя меня отчитывает:
— Если ещё раз разбудишь меня в пять утра, я тебя поколочу. Зачем ты так рано встаёшь, Саш? — возмущенно стонет, позволяя себя целовать.
— Пошли со мной, покажу? Вместе побегаем, — поднимаюсь губами к уху.
И Женя отпихивает меня с напускным бухтением:
— Хорошего дня.
— До вечера, — притянув ее, целую по маршруту: щека, висок, за ухом. — Иди высыпайся.
Она закрывается. Но ключи я взял.
Женя уже давала мне их, когда Мишку забирал из садика те пару дней перед ее отпуском, только без дополнительных санкций я больше к ним не прикасался.
Домой захожу, чтобы забрать Пса и захватить скакалку. Стараюсь не шуметь. Мама еще не встала.