— Необходимость? У меня городской есть. Да кому мне звонить-то? — искренне недоумеваю.
Саша опускается на стул и снисходительно отвечает:
— Я уверен, что со временем, найдется кому. А пока — мне. Можешь звонить, можешь писать. Берешь и пишешь эсэмэску, типа, — он открывает коробку и приговаривает: — Саша, я соскучилась, — а сам улыбается, пока вынимает устройство.
— Я правда соскучилась, — подтверждаю без всякой иронии.
— Спать пойдем, покажешь, как… — лукаво прищуривается, заставляя мои щеки пылать. — Давай открывай, чего сидишь? Продавец в “Евросети” этот посоветовала, — имеет в виду тот, что купил для меня.
Я нерешительно тянусь к другой коробке и достаю сотовый.
Оба устройства от одного производителя, название которого навевает мысли о мотоциклах.
Motorola.
Только у Саши аппарат проще: экран и кнопки, а тот, что мой — раскладывается, более тонкий и изящный. Я бы даже сказала — красивый.
— Ну-ка набери меня, — просит Саша. Я растерянно смотрю на кнопки, и он смеется, — сейчас научимся. Я сам, думаешь, кому-то хоть раз звонил с такого?
— Надо инструкцию почитать, — я лезу в коробку.
— Я тебя умоляю.
Саша быстро разбирается с меню. Я тоже не совсем отупела после декрета. И дед всегда говорил, что у меня технический склад ума. Потом мы забиваем в телефонные книги номера друг друга, и Саша снова говорит:
— Теперь позвони мне.
Улыбаюсь и жму на кнопки. Сашин телефон разражается мелодией, и он поспешно принимает вызов, затем картинно откашливается и проговаривает в микрофон, глядя на меня:
— Да, золотая?
— У тебя ужин совсем остыл, — в трубку тоже говорю и смеюсь — сидим ведь как два дурака. — Ешь давай!
Мягко хлопаю раскладушкой. Саша быстро подбирает раскрытые коробки, закрывает их и поднимается, говоря:
— В шкаф уберу. — После садится и с аппетитом принимается за еду. — А ты смотреть будешь? — намекает, что я только на него накрыла.
— Да. Буду, — закатываю глаза и уже без юмора, с благодарностью добавляю: — Спасибо, Саш, — снова раскладываю сотовый. Мне нравится звук при открытии. — Будет мне подарком на день рождения.
— А когда у тебя, я не помню? — активно пережевывая мясо, спрашивает Саша.
— Вряд ли ты знал, — посылаю ему благосклонный взгляд. — Тринадцатого января.
— Ясно. Ладно, — возводит глаза наверх, наверное, стараясь запомнить. — А с подарками я сам как-нибудь разберусь, без советчиков, — подмигивает.
Я без зазрения совести любуюсь тем, как он ест, и спрашиваю:
— Расскажи, как там в Петербурге?
— О, да ты дворянский кровей, как я погляжу, — подшучивает надо мной. — Да как? “Аврора” из всех пушек зарядила в мою честь, — продолжает хохмить, что даже непривычно, пока вдруг не умолкает, пожав плечами. — Хорошо там, красиво, но дома лучше.
Я подпираю подбородок ладонью и вздыхаю.
— Я вообще нигде не была. А где ты был еще? — вдруг понимаю, как много я еще про Сашу не знаю.
— Да много где… — задумчиво тянет и хмыкает: — Ивдель. Замечательное место для отдыха и погружения в свои фантазии. Столица зон, между прочим. Считай та же Москва… — Эта шутка совсем не смешная. Так и веет тоской от Сашиного голоса. — Прости, херню сморозил, — он и сам это понимает.
— Да ничего, — качаю головой. Я не обижаюсь. Все понимаю. Было бы странно, если бы Саша вдруг забыл о том, где и как провел последние годы. — А где это?
— Свердловская область, — сухо роняет и относительно подробно отвечает на мой вопрос: — А так, да, я был в Москве. И по турнирам и сборам всю страну объездил. В Минске был… Но толком, кроме зала и ринга, нигде ничего не видел.
— Ну все равно… — выскакивает у меня.
— Как-нибудь вместе поедем. Куда захочешь. Обязательно, — обещает, похлопывая под столом мою коленку.
Я внимательно разглядываю его, все сильнее чувствуя пусть и небольшую, но явную перемену.
— Ты какой-то другой приехал, Саш.
— Другой? — переспрашивает.
— Веселый, — пожимаю плечами.
Сама толком не могу объяснить, что с ним не так. Потому что все так. Но Саша словно стал более расслабленным и умиротворенным, что ли.
— Рад тебя видеть. Тоже страсть как соскучился по вам, — улыбается.
Я вижу, как натягивается кожа на его нижней губе.
— Тебе не больно? — тянусь и трогаю пальцем тонкую корочку.
Саша перестает жевать и, обласкав меня взглядом, отвечает.
— Мне охуенно. Прости за выражение.
Прощаю и заливаюсь краской, реагируя на его прямолинейный бесстыжий комментарий.