— А тащить ребенка в общагу можешь? — вылетает против воли — резко и грубо. — Всё. Извини, — тут же исправляюсь, столкнувшись с прямым и жестким взглядом Жени. — Она не объявлялась?
— Нет. Обиделась, наверное. Я же сказала, чтобы не приходила больше.
— Еще хватает наглости обижаться, — снова не выдерживаю.
— Не у всех такие матери, как у тебя, — без упрека тихо произносит.
— Я понимаю, — тоже смягчаюсь. Ведь Женя за мать от меня огребать точно не должна. — Проблема решаема. Если появится и опять поднимет вопрос, скажешь, что деньги будут, — повторяю то, на чем сошлись в прошлый раз.
Вижу, что Женьке все это не по душе — моя поездка, недомолвки, конверт.
Но как сказать, на что я подписался? Вроде, и криминала никакого нет за мной, а чувствую себя преступником. И как признаться в том, что мне это понравилось — дикий адреналин, крики толпы, ощущение полной, мать ее, свободы.
Впрочем, не сказать, чтобы мой первый бой на воле был очень зрелищным и долгим.
Клетка. Правил нет. Действуй, как хочешь.
На зоне я быстро отучился биться по правилам, когда мне один вертлявый дрищ с головы сразу в нос зарядил. Но на хитрую жопу найдется и хуй с винтом. Больше дрищ со мной махаться не выходил.
И теперь, вероятно, за один выход я набрал себе фанбазу, когда с ноги потушил противника, предварительно разогрев мужика его же неуклюжими промахами.
А по морде я реально во время спарринга с пацанами-боксерами получил. На дружественной ноте, так сказать, в целях тренировки и налаживания контактов с “коллегами”. Так что ни Жене, ни матери тут не соврал.
Не хочу им врать, самого коробит, но еще меньше хочу втягивать в эту тему своих близких. Потому что то, что я делаю в клетке, не заслуживает уважения. Это не спорт, а ребячество и глупость. Ни к чему им лишние волнения. Обе натерпелись.
Вопрос: как долго я смогу держать все в тайне?
— Всё. Не переживай… — тормошу Женю за плечо. — Я тебе уже говорил, это надо мне. Это мне надо.
— Спасибо… — послушно кивает.
И это уже ни в какие ворота.
— Заладила… — цокаю. — Давай без этого, а? Мы же вместе, Жень. Какие еще могут быть благодарности?
— Ну а как иначе? — она вжимает голову в плечи.
Наклоняюсь и быстро целую.
— Вот так и никак иначе.
Женя на стол накрывает, но я прошу ее не доставать лишние тарелки. Сковороду ставлю на подставку по центру стола. Псу корм в миску щедро наваливаю.
— Завтрак Хрюшки? Выглядит и правда, как помои, — оценив внешний вид блюда, смеется Женька.
Выглядит... да.
— Ну спасибо, — и самому смешно. — Слышь? Я тебе сейчас дам "помои"! — по заднице ее слегка шлепаю.
Наблюдаю, как она конверт в шкаф убирает, туда же, куда я вчера коробки от мобильников запихал. Я знаю, что там у нее лежит. Бегло прочитал, машинально. Но я ничего не говорю.
Во-первых, Женя приняла конверт, и эти бумажки все еще находятся в шкафу, а не там, куда она планировала их деть.
Во-вторых, она только проплакалась, и я не хочу снова портить ей настроение.
И, в-третьих, у меня от любимой тоже есть свои секреты.
45
Евгения
Лето догорает. И после бесконечных дождей и похолодания август радует последними теплыми деньками.
Мы возвращаемся домой с вечерней прогулки. Саша держит поводок, намотав его на кисть. Миша, ухватившись за ошейник собаки, шагает с ней рядом чуть впереди.
Эти двое так сдружились, что Мишка даже вчера пытался лайку на диванчик к себе затащить, чтобы спать вместе. И ведь пес даже не сопротивлялся. Смешные оба — не могу.
Наш путь лежит через сквер, и мы сворачиваем на узкую асфальтированную дорожку, по которой навстречу нам идет грузная женщина лет шестидесяти. Саша тянет меня за руку, ступая на газон, и лайку оттесняет к краю, но Мишке хоть бы хны. Танком прет на женщину. Еще и лайка норовит дотянуться носом до сумок прохожей.
— Ребенка держите, родители! И псину свою! Не проехать, не пройти, а сами идут за ручку! Как будто так и надо! — отчитывает нас, когда минует, вынужденно тоже свернув на газон. — Собаками своими все засрали! Собачники херовы! — грубо бросает уже нам в спину.
— И вам хорошего вечера, уважаемая, — посылает ей вслед Саша.
Он совершенно спокоен, и я поражаюсь Сашиной выдержке, потому что у меня самой пар из ушей валит:
— Вот что за люди! Что мы ей сделали?! Места, что ли, мало?! — шиплю раздраженно, когда расходимся.
— Забей, Жень. Пожилой человек. Мало ли как у нее жизнь сложилась.