— Здорова, капитан, — сказал Омарову специалист по взрывотехнике.
— Здорова, — ответил Максуд.
— Ну что, есть подозрения на бомбу?
— Да, именно так.
— Ладно, а где она находится-то?
— В этом вот чемоданчике.
— Интересно, во время первого осмотра никто никакой бомбы тут не обнаружил.
— Всё верно, чемодан же закрыт.
— А с чего ты вообще взял, что внутри бомба?
— Всё очень просто, дело в записке, которая тут была найдена, а написано тут следующее:
Я обладаю великим секретом,
Но если силой захочешь меня взять — пожалеешь об этом.
— То есть из-за этой бумажки ты решил, что здесь бомба?
— Ну да, только вдумайся во вторую строку. По-моему, тут в завуалированной форме говорится о том, что силой лучше этот чемодан не открывать, а то будут негативные последствия, а что может случиться такого при открытии чемодана? Как по мне, самый реальный вариант — это взрыв бомбы.
— Вообще-то звучит логично, а проверять, так это или нет, себе дороже, так что сейчас возьму инструмент и сделаю всё, как надо.
Специалист взял в руки металлоискатель и навёл его на чемодан, тут же раздался писк.
— Надо же, там действительно есть нечто металлическое, и похоже, что твоя версия с бомбой может оправдаться.
— Значит, надо будет её обезвредить.
— Надо будет обезвредить, значит, обезвредить.
— Но он же заперт
— Что тогда предлагаешь?
— Послушай, из записки мы узнали, что внутри, скорее всего, бомба. Логично, что то, что её нельзя открывать силой, тоже правда, верно?
— Ну да, логично. Ну что же, тогда нужно отвезти её на полигон и уничтожить.
— Нет, этого делать нельзя. Во-первых, где гарантия, что она не взорвётся по пути, а во-вторых, так мы никогда не узнаем, что внутри. Надо просто ввести код и узнать, что внутри.
— А это не опасно?
— Следуя записке, нет.
— Мда, слушай, мне как-то жена написала список продуктов, которые надо купить в магазине. Я боюсь, как бы она к тебе не попала. Ну ладно, так уж и быть, действуй. Кстати, там же кодовый замок, ты разве знаешь шифр?
— Нет, не знаю, но у меня есть по этому поводу предположение.
— Не опять, а снова. Ладно, действуй.
— Тут на самом деле очень хитрая загадка, но я её разгадал. Шифр — это год образования нашей страны, — с этими словами Максуд ввёл шифр 1991, но ничего не произошло. «Странно», — подумал он.
— Как я понял, кода ты не знаешь, а имеешь только какие-то далёкие предположения.
— Не подошло… Стоп, меня прояснило, прочитай записку ещё раз, с третей по четвёртую строчку:
Как только мой страшный враг был побеждён,
Я вскоре был перерождён.
После очень долгих скитаний
Я приступил с врага взысканий.
Страшный враг — это нацистская Германия, вскоре побеждена — это после 1945 года, долгие скитания — это скитания еврейского народа, перерождение — это создание Израиля в 1948 году, взыскания — это репарации Израилю от Германии. Пароль 1948.
С этими словами Максуд вёл шифр, и чемоданчик наконец-то открылся. На дне чемодана лежали какие-то металлические запчасти непонятно от чего, а сверху была записка, которая гласила следующее:
Он был изнасилован.
— Интересную записку, однако, ты нашёл в этом чемодане, но это пролило свет на то, что там всё-таки произошло, — сказал Приходько
— Да уж, я ожидал найти там много чего интересного, но только не это, — ответил Омаров.
— А что ты там собирался найти, древний артефакт?
— Нет, конечно, но не такую банальщину.
— Интересно, а зачем кто-то придумал такую загадку?
— Чтобы поиграть с нами.
— А почему он решил, что кто-то будет решать его загадку, а не банально взломает чемодан?
— Думаю дело в том, что даже если кто и заметил бы стих, то первые две строки отбили бы желание вскрывать чемодан у абсолютного большинства, а получить вторую записку сможет лишь достойный.
— А ты, значит, у нас достойный? В общем так, номер телефона, с которого был совершён звонок, наши ребята уже пробили. Он принадлежит некому Осаеву А.А.
— Я знаю его, это наш местный бомж.
— Вот как? А у меня местный бомж недавно денег просил, так я его послал, теперь чего-то как-то стрёмно. Ладно, допроси его.
— А что там с нашим рецидивистом?
— А что с ним случится-то? Он вначале молчал как рыба, а потом когда сообщили, что всё известно — расплакался. Знаешь, я вообще человек не жестокий, но именно его как-то не жалко.