— Буря. Скоро грянет буря.
С какого перепуга на память пришла строчка из классики, я не знала, но вот…
— У меня для вас сюрприз, — выдал Дима в субботу за завтраком. Еще сонные сыновья гремели тарелками, шумел чайник, из комнаты парней доносился бодрый рэп. Услышав заявление мужа, я вздрогнула: с некоторых пор экспромты в его исполнении вызывали у меня тревогу.
— После завтрака я вас кое — куда отвезу…
— Пап, куда? Надолго? — нахмурился Алешка. — Мы с парнями договорились в тренажерке встретиться.
— Успеете. Обратно на метро поедете, а мы с мамой отправимся на день рождения вашей бабушки.
Моя свекровь — дамочка та еще. С первого дня, когда Дима познакомил меня с Ниной Сергеевной, я увидела в ее глазах разочарование. Ну как же так, единственный сын — перспективный хирург, нашел себе в пару простую медсестру. Неамбициозную, из рабочей семьи, у которой из приданого была сменная одежда и три пары обуви.
— Димочка, ты бы не спешил с женитьбой, — заявила она в день нашего знакомства, глядя мне прямо в глаза. — Посмотри внимательнее по сторонам, выбери себе невесту получше. А самое главное — предохраняйся, сыночек. Дети по рукам и ногам связывают и требуют очень — очень, — она закатила глаза в потолок и громко цокнула, — очень много денег.
— Мама, я люблю Иру. Мне не нужна другая, — легко отмахнулся Димка и прижал меня к своем боку. — Мы будем счастливы, не волнуйся. А дети… всему свое время.
В то время я была счастлива, летала на крыльях любви, а мой муж стал опорой в жизни и надежным плечом. С Ниной Сергеевной мы установили «водяное перемирие», не высказывали друг другу явных претензий и не вступали в открытый конфликт.
— Мамой меня называй, — заявила свекровь, когда мы покидали квартиру Лебедевых. — Так будет лучше.
— У меня одна мама, Нина Сергеевна. И это — не вы, — отрезала я тогда. Больше к этому вопросу мы не возвращались, но всякий раз во время общения свекровь не упускала возможности указать на мое несовершенство в роли жены и матери.
— Димочка мой выглядит плохо, совсем ты его не кормишь. Поди, полуфабрикатами питаетесь, — заявляла она, целуя сына при встрече, а мне небрежно кивала. — А парней своих раскормила, как на убой. Я на фото видела, сын показал.
Внуков Нина Сергеевна предпочитала разглядывать лишь на фотографиях, и парни отвечали взаимностью. Доказывать что — либо и оправдываться я не пыталась. Глупо бисер перед свиньями метать, безнадежно. Димка сам отвечал на наезды матери, а я вновь получала колючий взгляд и кривую усмешку. Свекр — мужчина тихий и безропотный — права голоса в семье не имел. Временами я с трудом вспоминала его имя. Иван Никифорович. Он был безмолвным приложением к роскошной трехкомнатной квартире, как тень отца Гамлета — к замку Эльсинор.
Покрутившись перед зеркалом, я поправила жакет брючного костюма и подкрасила губы бесцветным блеском. Можно было ехать.
— Красотка, — улыбнулся Дима, стоя рядом и заглядывая в глаза. С момента провальной близости в ванной комнате прошло несколько дней, но желания возвращать общение в нормальное русло у меня так и не появилось. Я молча взяла сумочку, проверила наличие ключей, карты и телефона и вышла из квартиры. Парни уже сидели в Мурано, выдвигая предположения о природе «сюрприза».
— Ты так и не написала заявление на увольнение? — Лебедев открыл дверь и подождал, пока я займу место в авто. — Время идет.
— Не написала. Куда уходить? У нас ипотека, если ты помнишь. Мы не можем себе позволить сидеть без работы.
— А мы и не будем…
— Ладно, Дим. Хватит. Мы это уже обсуждали. Вези, показывай сюрприз.
Наша квартира находится недалеко от метро Тушинская, это северо-запад Москвы, а до точки назначения мы ехали почти полтора часа.
— Пап, ты нам экскурсию решил провести? Так скучно, — бубнил нетерпеливый Юрка. — Че мы тут не видели?
— Уже почти приехали. Пять минут потерпите.
Обещанные пять превратились в пятнадцать с учетом субботних пробок. Наконец, Мурано замер перед одной из обшарпанных хрущевок, и мое сердце заледенело в дурном предчувствии.
— Выходите.
— Дим, куда мы приехали? — я едва не навернулась на высоких каблуках, попав ногой в глубокую выбоину. Третий подъезд открылся безо всякого ключа: домофон и доводчик были сломаны. Третий этаж. Обитая черным дермантином допотопная деревянная дверь, связка ключей в руках мужа.
— Бл. ь!
— Входите!