— Димочка!!! — свекровь радостно повисла на шее сына, едва мы переступили порог квартиры. Мне достался легкий кивок. — Здравствуй, Ира.
— Здравствуйте. С днем рождения, Нина Сергеевна.
— С праздником, мама!
Пальцы — колбаски женщины проворно расправились с упаковкой, а глаза довольно блеснули: изрядное количество драгоценного металла пополнило хранилище семьи Лебедевых.
В гостиной шумел народ, гремела посуда, звякали приборы. Свекр и шесть подруг именинницы уже наполнили бокалы и тарелки. Я бросила взгляд на телефон: мы пришли за пять минут до назначенного времени. Не опоздали.
— Проходите, садитесь.
Именинница, облаченная в ярко — красное платье с глубоким декольте схватила моего мужа за руку, как маленького мальчика, и усадила рядом с собой, а мне достался свободный стул на противоположном краю стола. Так было всегда, и со временем я стала использовать это в своих целях: уходила быстро и тихо.
На столе в изобилии присутствовал майонез. Салаты, мясо и даже картошка были залиты этим соусом и щедро посыпаны тертым сыром. Под острым взглядом свекрови я положила пару ложек салата с крабовыми палочками и плеснула в стакан апельсинового сока.
— Что ты, Ирочка, ничего не ешь? Брезгуешь? — поджала губы Нина Сергеевна и нахмурила нарисованные брови. — Вы, поди, в ресторанах питаетесь, да по кафе гуляете. Богатые стали… И не пьешь ничего. Сок — он для того, чтобы водку запить...
— Мам, ну что ты наговариваешь. Все в порядке, все очень вкусно. Мы недавно из-за стола, поэтому не голодные, — пытался оправдаться Дима, но его никто не слушал: свекровь начала обсуждать с соседкой непутевое современное поколение, бросая на меня быстрые красноречивые взгляды. Я давно привыкла к этим муравьиным укусам, пропуская их мимо и не реагируя, чем еще больше заводила Нину Сергеевну. Да пофиг!
Стандартные тосты заглушались звоном бокалов, гости разбились на группы, обсуждая горячие темы, а я поглядывала на часы: прошло всего десять минут каторги.
— Димочка, а ведь я сегодня Алину встретила, — внезапно донесся голос свекрови. — Такая модная, красивая. С праздником меня поздравила, букет огромный подарила!
Она махнула рукой за спину, где на подоконнике стояла большая корзина белых орхидей.
— Поди тыщ десять стоит, не меньше!
— Мам, ладно. Зачем ты о ней?..
Мой муж явно чувствовал себя не в своей тарелке. Он ерзал на стуле и отводил взгляд. Я насторожилась. Знакомое имя резануло по сердцу хлестким ударом.
— Как зачем? Она из Питера вернулась, а до этого за границей много лет работала, опыта набиралась. Сейчас клинику свою открывает. Ты уже получил приглашение на работу? — глаза свекрови сверлили меня буравчиками, а голос сочился ядом. — И машина у нее такая огромная, белая, размером с нашу квартиру.
— Мам, прекрати… Хватит.
— Первая любовь не забывается, Дима. Нельзя отказываться от своей мечты. Если бы Алиночка не уехала учиться в Германию, как знать, кто стал бы твоей женой… И она тебя не забыла, так восторженно отзывалась о твоей работе…
— Мама!!!
Да куда там! Остановить разогнавшийся паровоз по имени Нина Сергеевна было уже невозможно.
— Что мама?! Ну что?! Сколько раз я тебе говорила…
Я не стала слушать, какую мысль моя дражайшая родственница пыталась донести своему непутевому сыну, вскочила с места, схватила сумочку и вышла из квартиры, не попрощавшись. К черту Версаль и все приличия!
— Ира, постой! Ты куда? — летело мне в спину, но я не оглянулась.
Теперь все стало ясно. Последний пазл лег в картинку. Первая любовь моего мужа вернулась в Москву, открывает собственную клинику в районе метро Ясенево и пригласила Диму на работу. Они общаются в мессенджере, встречаются в городе. И эта квартира… все понятно.
— Ира! Ира, вернись! Куда ты сорвалась? Нельзя так уходить, это невежливо!
Он все — таки догнал меня на улице и схватил за плечо, но я вырвалась, шипя, как дикая кошка.
— Отстань от меня! Вернись и отсиди за нас двоих! Благословляю!
— Ира!..
— Не трогай меня, Лебедев! Не прикасайся! — следы его рук оставляли на моем теле мерзкие следы. — Подруга?! Ты трус, Димочка!
— Да что ты…?
— Ничего! — я развернулась к нему лицом и шаг за шагом отступала назад, увеличивая дистанцию. Еще недавно любимое лицо сейчас казалось чужим и абсолютно отстраненным. — Подруга!? Спасибо, хоть свекровь просветила насчет подруги, раз у моего мужа не хватило мужества назвать вещи своими именами, — меня трясло. Руки ходили ходуном, а тонкие шпильки то и дело проваливались в трещины и цеплялись за неровный асфальт, грозя вывихом щиколотки. — Уходи! Оставь меня! Трус и лжец! Предатель!