Он кивнул и закусил губу. Знакомый жест. Сейчас…
— Ира, все равно ты не права. Мы переедем, ты будешь работать со мной. Нам будут платить намного больше, это позволит быстро сделать ремонт и закрыть ипотеку…
— Лебедев, тебе Алина мозг совсем выклевала? — я начала заводиться. — Ты меня совсем не слышишь? Давай еще раз! Ты отрабатываешь неделю, собираешь манатки и сваливаешь в свое Ясенево, к Алиночке под бок. Я подаю на развод, остаюсь с мальчишками в этой квартире и на старой работе. Что не ясно?
— К черту Алину! В понедельник я заберу заявление и останусь в «Афродите», — сорвался с места Димка, растирая лицо руками. — Все останется так, как было…
— Ты серьезно? — я смотрела на мужа, как на инопланетянина. Куда делся мой разумный Лебедев? — Думаешь, что сможешь вернуться в семью после того случая в ванной, после ваших ночных свиданий? Дим, ау! — я помахала рукой у него перед лицом. — Проснись! Тебя ждут развалины в хрущевке и вагон бабла!
— Ты понимаешь, что делаешь?
Голос мужа хрипел, а глаза сверкали. Кажется, он разозлился, услышав мои последние слова.
— Ты своими руками толкаешь меня на измену, Ира!
— Рыцарь, забрало подними, а то у тебя весь мир в полосочку! — психанула я. — Твоя Алина превратила нашу жизнь в бардак, а ты обвиняешь меня? Берега не попутал? Дима, мне чужого не нужно, я — жуткая собственница и делить тебя с ней не намерена! Поэтому отдаю в добрые руки, пусть пользуется, а заодно и твоя мечта сбудется. Не только в Газпроме они должны сбываться, в конце концов. Люби ее до самозабвения!
— Я не люблю ее!
— А теперь придется полюбить, потому что свою семью ты променял на эту б… ш… звезду!
Мигрень постепенно возвращалась, заливая пульсирующей болью виски и затылок. Кажется, этот разговор закольцевался, как современная песня ни о чем. Тыц-тыц-тыдыц — тыц-тыц.
— Пока ты живешь здесь — будешь спать в гостиной, — я встала со стула и направилась в комнату. — С этого дня мы — не муж и жена. С темой супружеского долга прошу не беспокоить. Сумки для переезда тоже соберешь сам.
— Ира, я не хочу никуда переезжать!
— Знаешь, после выступления Нины Сергеевны, после всех ее откровений мне пофиг, что ты хочешь, — остановившись в коридоре, я бросила взгляд на мужа, который все еще сидел за столом, уронив голову на руки. — Сейчас все будет так, как хочу я. Сначала мне было больно, очень больно, Дим. А теперь все стало ясно и понятно. Это как операция… боль пройдет, останется шрам. Ну ты сам все знаешь…
— Я не уеду!
— Уедешь. Нас разведут, квартиры разделят.
— Я не подпишу бумаги! Ты не получишь развод, Ира! Я тебя не отпущу!
— Значит так, — я вернулась на кухню. В груди кипела злость. Вместо того, чтобы признать ошибки и принять ответственность за последствия, он решил мне угрожать? Совсем оборзел? — Крепостное право у нас давно отменили, поэтому нас разведут в любом случае, даже если ты не придешь на суд, Лебедев! Что касается квартиры… в твоих интересах жить отдельно от тех, кто тебя не хочет видеть, поверь. И, кстати, полегче с мальчишками. Свой авторитет в их глазах ты просрал тем самым вечером, когда укатил в город… Вот так, солнышко…
— Ира, ты просто обижена. Нужно время, чтобы успокоиться и прийти в себя. Я сделаю все, чтобы это недоразумение забылось. Мы поговорим позже. Не было измены, предательства. У тебя нет повода разрушать семью и подавать на развод!
— Я устала, Дим. Ты меня не слышишь. Усидеть на двух стульях сложно, попа треснет. Поэтому один стул я у тебя забираю.
— Ира…
— Хорошо… — я внезапно вернулась на кухню. — Даю тебе шанс…
— Говори, что нужно сделать…
— Достань телефон и открой свою переписку с этой Алиной. Я хочу ее прочитать. Всю, от начала до конца.
Подскочивший было со стула, Дима вновь вернулся на место. Он вытащил телефон из кармана и крутил его в руках.
— Ну… в чем дело? Невинное дружеское общение, ничего личного, так ведь? Показывай. Ну что же ты медлишь?
— Я все удалил.
— Ты врешь. Ты снова врешь, Лебедев. Как только всплывает имя этой дамочки — сразу возникает ложь. Никто не станет удалять обычный треп. Поэтому я делаю вывод: ты ее не удалил и в вашем общении дофига интимных моментов. Даже не знаю, какой вариант лжи более невинен. Все на сегодня, я устала.
Он остался один на нашей уютной кухне, где вся семья так любила собираться вечерами, чтобы обсудить прошедший день и поделиться новыми планами. Теперь все изменилось. Нас уже не четверо, а трое плюс один. Треугольник с равными углами — я с мальчишками и муж, которого не считаю своим. Он — отдельныя фигура, а может просто точка.