— Ну… я даже не знаю, — протянул Иван, прочитав девять слов. — Может, у Димыча этот, как его… кризис среднего возраста?
— Кажется, твой ненаглядный просто зажрался, Ир, — рубанула Лена и ущипнула мужа за бок. — Ты тоже давай, смотри, да на ус наматывай. Если увижу подобное…
— Ленусик, да ты чего, солнышко мое! О чем разговор? — закатил глаза талантливый братик. — Ни за что на свете. Никаких Дульсиней, только ты и наш сын.
— То-то…
Эта ночь была беспокойной. Я ворочалась на просторной двуспальной кровати, взгляд то и дело цеплялся за пустоту на соседней половине, а воображение рисовало картину, в которой мой Дима и неизвестная Алина проводят эту ночь в уютном номере гостиницы. Дамочка хотела полюбоваться закатом в обществе моего мужа или встретить с ним рассвет, и сейчас ее мечты воплощаются в реальность, а я... Где — то глубоко в груди поселилась боль. Она царапала острыми коготками, цепляла душу, отравляла кровь черной ревностью, страхом неизвестности и холодом звериной злобы. За неприкосновенность своего гнезда я готова разорвать любого, но кто же знал, что в роли этого «любого» выступит мой муж.
Говорят, что за свою любовь нужно бороться. Может быть, и нужно, но ответьте мне — с кем именно бороться? С тем, который на своих ногах и в полном сознании уехал в неизвестном направлении? А может, выдрать все патлы этой Алине, научить хорошим манерам и погрозить пальчиком? Можно, конечно, только что это изменит? В какую яму я провалюсь, если пойду по одному из таких сценариев?
Я уснула под утро, когда за окном начали раздаваться переклички петухов.
— Мда…
Из зеркала на меня смотрела уставшая лохматая мадам с синяками под покрасневшими глазами. Я чувствовала себя уставшей старухой. Душ освежил, но не прибавил ни сил, ни оптимизма.
На первом этаже Лена готовила завтрак для большой компании.
— Давай я порежу салат, — перехватила инициативу, чтобы занять руки и хоть чем — то переключить мозг, в котором билась одна навязчивая мысль. Что дальше? Что мне делать? Как себя вести, когда Дима вернется?
Мальчишки шумной ватагой вывалились из комнаты.
— Доброе утро. Мы умываться…
— Доброе утро всем.
Мой муж стоял на пороге. Довольный, счастливый, отдохнувший. Никто не слышал, как подъехала машина, и я не успела приготовиться к моменту встречи.
— Парни, после завтрака можем посмотреть матч.
— Без тебя разобрались, папуля, — рыкнул Алешка и исчез в ванной комнате. — Хорошо провел ночь? Отдохнул? Выспался? Тебе не идет этот цвет… Фу!
— И воняет больничкой, — бросил через плечо Юра и сморщил нос. — Йодом смердит и бинтами…
— Не больничка, Юр. Баккара. Год назад это был самый топовый аромат, а сейчас его реплики звучат из каждого чайника, — автоматически отозвалась я, сделав глубокий вдох. — Прилипчивый и ужасно въедливый. Фиг отмоешься…
Взгляды всех присутствующих обратились на моего мужа и замерли на воротнике его светлой рубашки поло с красным пятном от помады, чужой парфюм медленно, но верно заполнял гостиную. Юра поспешил за братом, нахмурившись и сжав руки в кулаки, а я без сил опустилась на табурет. Видеть сочувствие и жалость в глазах брата и его жены было невыносимо.
— Я поговорю с ним, — Иван направился к лестнице, по которой минуту назад Дима поднялся на второй этаж, но я его остановила.
— Не надо. Мы сами разберемся.
Подруга, ага. Алина, твою мать! След помады на воротнике — знак собственницы, клеймо, тавро для жены. Издевка, насмешка. Напомогался мой дорогой. Не сильно утомился, уж больно хорошо выглядит.
— Вспомни себя, — ехидно хмыкнул внутренний голос. — Вспомни тот период, когда была влюблена, летала на крыльях и могла всю ночь не спать, а утром получать комплименты за цветущий вид и сияющие глаза. Это — любовь, детка. Для него — любовь, а для тебя — нож в спину.
— В любви главное не совершать двух ошибок: не надо разрывать живые отношения и продолжать хвататься за мертвые, — часто говорила мне мама. Но сейчас, глядя на мужа, я не могла понять, жива ли моя любовь или корчится в предсмертных судорогах, отравленная следом чужого поцелуя, приторным парфюмом и придавленная осколками ночного визита Димы к Алине.
Чем дальше в лес, тем толще партизаны. Это измена или еще нет? Что скажете?
Развод или продолжаем выяснять подробности?
=5=
На втором этаже шумел душ. Лебедев смывал с себя чужой парфюм и, возможно, прикосновения Алины, а на первом этаже было шумно и весело.