— Не выходите! Все оставайтесь здесь! Вы слышите? — кричит она.
Все дети плачут, прижимаясь друг другу.
— Он летит обратно! — кричит кто-то.
Лаура слышит звук приближающегося бомбардировщика. С шумом он снова пролетает очень низко над школой, раздаются взрывы. Все садятся на пол, кто-то падает. Очень темно в коридоре. Через полчаса все на улице. А к школе со всех сторон бегут родители, они плачут, подбегают к своим детям и крепко их обнимают. Школьный двор пустеет в течение пяти-десяти минут.
Не обошлось, как всегда, без смешного. Во время паники, когда дети разбегались по домам, к директору школы, филологу, подбегает ученик десятого класса и кричит:
— Амина Ахмадовна! Можно я расскажу стихотворение Пушкина?!
— Ты что?! С ума сошел? Какое стихотворение, какой Пушкин? Беги домой!
— А я что, зря учил его допоздна?
Вечером был семейный совет. Родители Лауры решили остаться дома и никуда не выезжать.
— К кому мы поедем? У нас нет денег. Чем скитаться по чужим углам и побираться, лучше останемся дома. Аллах нас защитит, — отрезал отец.
2001 год, март. Лаурин одноклассник Мурад любил играть в гангстерскую мафию с Мадиной из шестого класса. Они писали друг другу шуточные письма о великих планах, о тайнах, о мести, о расплате, об оружии и захвате банков. Последнее письмо было от Мадины Мураду: «Ну что же… месть будет крайне жестокой. Пощады не будет. Ты провалил план. Я никогда не прощу тебе этого». Именно этот листок нашли в кармане Мурада во время очередных зачисток в селе. И слова: «Это мы шутили со школьницей… мы просто играли…» — никак не подействовали на военных.
— Руки за спину. На месте разберемся. Покажи дорогу, где живет эта девочка, — только и сказали военные и затолкнули его в уазик.
— Мадина! Мадина! — кричал солдат.
— Я ее мама, — вышла женщина.
— Пусть выйдет Мадина. Нужно поговорить с ней.
— Мама, что происходит? — показалась Мадина из-за двери.
— Это ты писала? — строго произнес военный и протянул записку.
— Это же моя записка, — засмеялась звонко Мадина.
Мурада отпустили домой.
Вещи, которые дороги только тебе одному
Лаура могла часами разглядывать фотографии, сделанные до войны. Вот она маленькая с телефоном, а тут с мягкой игрушкой, здесь у фонтана… Лаура смотрела на чистые, еще не обклеенные страницы альбома. И ей было постоянно интересно: когда же тут появятся новые фотографии? И если она не вклеит новые фотографии, то часть ее жизни не будет запечатлена. А вдруг она очень сильно состарится? И что получится?.. У нее не было вообще жизни?
Прошел год… И вот знаменательная фотография. 1 июля 1995 года. Лаура всегда любила представлять, как будет выглядеть первая фотография после долгого перерыва. На фотографии была изображена реальность. Она стоит у грязной дороги рядом с чеченским командиром батальона на фоне каких-то зарослей.
Это произошло в центре Грозного, где часто проводили митинги жители Чечни. Требовали вывода войск. Там же почти всегда собирались чеченские военные. Очень опасно. Сколько раз Лаура попадала под обстрел. Самым страшным было, когда она попадала в давку. Ведь она была маленькой и поэтому ее все толкали. В то время очень популярно было сфоткаться полароидом с военными. Что и сделала Лаура. Фотография стоила семь тысяч рублей. Лаура понимала, что это нереальные деньги для ее семьи. На войне ведь никто не работает. Несколько недель она собирала алюминий и продавала. Наконец собрала заветную сумму и сфоткалась с незнакомым военным. Честно, она не знала, кто он. Но папа сказал ей, что он был смелым командиром батальона и через несколько дней, после того как они с ним сфоткались, он погиб. На его автомате было нацарапано: «Аллаху Акбар! Маршо (мир)». При зачистках в тех семьях, где находили подобные фотки или видео, избивали или расстреливали мужчин. Она хранила эту фотку под кофтой.
Вечер. Горит керосиновая лампа на кухне. Лаура аккуратно выводит кисточкой на двойном листе чистого альбома: «Здесь живут люди!». В зале ее отец слушает радио, откуда доносятся бодрые слова корреспондента: «В Грозном остаются только чеченские боевики. Мирных жителей не осталось…» Лаура берет кисточкой еще больше краски и снова обводит надпись.
— Лаура, сколько можно? Иди спать, тебе завтра в шесть вставать.
— А разве мы с тетей и папой поедем не на автобусе?