Потому что вы толком от балка не отходили. Вот, полюбуйся.
Павел стащил с Юры хлюпающий сапог и положил его рядом. Почувствовался запах мокрых ног.
Многие ручьи не замерзают на зиму и прокладывают себе путь под снегом. Они образуют там водные карманы. Можно случайно наступить на такой, и ты провалишься в воду по колено. Это с ним и произошло. А дальше начинаешь замерзать очень быстро. Минус шестьдесят как-никак. Даже термокуртка не поможет. У тебя есть десять минут, притом руки деревенеют уже через пять. Видимо, он, замерзая, сначала попытался укрыться в пещере. Но там тепло в том смысле, что там минус двадцать или тридцать. В общем, тоже не тропик.
Через минуту с раздеванием было покончено. Слава достал из своего чемодана пистолет-инъектор и сделал укол. Пока Слава, как он сказал, «спасает ноги», Сергей выглянул в окно. Пещера, про которую говорил Павел и которую хотел осмотреть Юра, была видна на расстоянии какой-то сотни метров.
«Почему бы, собственно, и нет?» подумал Сергей.
Я схожу взгляну. Вернусь через пять минут, не теряйте.
Хорошо. Только не пропадай, ответил Леонард.
Путь занял совсем немного времени, и уже через минуту Сергей был у входа. Пещера это, конечно, слишком громкое название для того, что представляла из себя эта дыра. Согнувшись и повернув колени вбок, Сергей протиснулся в узкий лаз. Путь вглубь длился около четырёх метров и заканчивался небольшой залой.
Никакого светящейся глыбы льда внутри не было. В зале, насколько хватало света, было видно лишь мелкое красноватое крошево, рассыпанное по полу.
* * *
Собирать данные вечером было гораздо тяжелее. Во-первых, ветер перерос в метель, и от него приходилось прятаться за балком, чтобы хоть как-то спасаться от пронизывающего холода, и иногда возвращаться внутрь, чтобы погреться. Во-вторых, Юра теперь лежал во втором балке и приходил в себя под надзором Славы. Его ноги, к счастью, не сильно успели замёрзнуть, и ампутация была не нужна. Но количество работы увеличилось вдвое. Хорошо хоть Павел стал выходить вместо Юры и делал записи под диктовку.
В итоге на сбор сведений ушёл почти час, и когда Сергей вернулся в балок, он успел продрогнуть насквозь. Он скинул с себя куртку и потянулся к теплоэлементу, когда его из кабины окликнул Леонард.
Сергей, твоя Катя на связи.
О, хорошо.
Он зашёл в кабину. С тех пор, как все компьютеры были сломаны, встроенная связь в кабине оставалась единственным средством связи с Норильском. Он присел на второе сиденье и наклонился к пульту связи.
Катя, ты меня слышишь?
Да, Серёж, слышу. У вас там всё в порядке?
Не очень. Мой напарник-гидролог полежал на морозе и теперь восстанавливается во втором балке. Приходится работать за двоих, да ещё и не по специальности.
Серёж, тут у нас такое дело...
Что случилось?
Как бы это сказать... Ко мне сегодня приходил следователь. Расспрашивал по поводу того, как умер Алексей Викторович. Я спрашивала, когда нам вернут тело, но они что-то темнят по этому поводу.
«Здорово», Сергей потёр лоб, раздумывая над новостью. «Может, у деда в крови что-то обнаружили? Наверное, но у них нет уверенности, иначе бы уже возбудили дело. Должно быть, проводят повторную экспертизу. Но как это могло произойти? Может, медицинское кресло учудило? Вряд ли. А Катя?.. Нет, это точно бред».
Глава 4
Утром метель унялась, и очередной сбор данных вышел намного более простым. Однако, к обеду балок начало ощутимо покачивать, и с каждой минутой всё сильнее. Эту точку ранее Павел отметил на карте, как «трудную для путешествий местность». И, как выяснилось теперь, был совершенно прав.
Сергей в основном занимался тем, что старался не слететь с лежанки и удержать листы. Расчёты по-прежнему нужно было производить, более того, производить их за двоих. Тем более что последние два сеанса сбора данных оказались наиболее плодотворными, и Сергей наконец-то почувствовал, что у них благодаря экспедиции получится выяснить, что же такое творится с погодой.
Павел спокойно лежал на своей лежанке, закрепившись ремнями, и смотрел в потолок. Напротив него дремал Леонард, уставший за ночную смену. Его время от времени болтало на ремнях, но он лишь тихо ворчал, переворачивался на другой бок и снова засыпал. Григорий был в кабине водителя, а Юра по-прежнему ехал во втором балке.
Кажется, ты говорил, что без Юры будет скучно? усмехнулся Павел, глядя на то, как Сергей стирает очередную помарку, появившуюся из-за ухаба.
Да и сейчас не очень-то весело. Вот почему в наше время нет более быстрой техники, способной выдерживать такие экстремальные условия? Я бы не отказался справиться с работой за пару дней.
В этом есть и плюсы.
Это верно, согласился Сергей. К примеру, если бы здесь было работы на пару дней, мне бы столько не платили.
Я вообще не люблю быстрые перемещения. Лучше пройти десяток километров пешком, чем проехать их же на автомобиле, лишь выглядывая из окна.
Это ты про нашу экспедицию говоришь? Я бы пешком не пошёл ни за какие деньги.
Нет, я вообще. Я ведь говорил, что бывал за границей?
Да. Так о чём ты говорил?
О путешествиях и отношении к ним людей.
Павел отстегнул ремень и сел на свою лежанку, после чего вытянул вверх руки и слегка размялся.
Вот представь. Любой прекрасный европейский город. Настоящий город-музей, где не найдёшь двух одинаковых зданий, и каждое из них представляет уникальный шедевр дизайна. Где множество различных парков, дворцов, площадей, театров, храмов и прочих предметов культурного наследия. Где за любой мало-мальски длинной улицей стоит своя история, где можно просто срезать путь через двор и найти какое-нибудь уникальное место. Таких городов во всём мире осталось всего ничего, в большинстве случаев старые здания сносят, оставляя лишь совсем уж шедевры. В России к таким городам можно отнести Санкт-Петербург, в Европе Милан, Прагу, Флоренцию, Сан-Марино.
Слушай, не трави душу, а.
Ладно. Знаешь, что меня больше всего поражало в то время, когда я путешествовал по этим городам? Туристы. Эти люди, как мне кажется, приезжают в эти города просто ради того, чтобы поставить галочку в журнале и рассказать своим друзьям о том, что они там были. Возьми для примера любой экскурсионный автобус. Они привозят экскурсию, дают им выйти из автобуса, отводят пять минут на то, чтобы сделать фотографии, рассказывают краткую информацию о том, куда их привезли, потом загружают назад и везут дальше. Вот скажи: что можно рассмотреть за пять минут? Разве можно за это время оценить по достоинству тот же Саграда-Фамилия? Я уже не говорю о том, что в большинстве случаев эти автобусы даже не останавливаются и просто проезжают мимо. И ладно бы такая ситуация была только с автобусами, но она повсеместна. Если ты пойдёшь на экскурсию, скажем, в Лувр тебя проведут по всем залам чуть ли не пробежкой. Но что хуже такая же ситуация с самими людьми. Можешь посмотреть на их типичное поведение около любого исторического места. «О, круто, сфоткай меня!». Ненавижу это слово «фоткать». И ведь такая ситуация творится не только с молодыми да неопытными. Как-то раз мимо меня прошёл дедок, увидел знаменитую на весь мир статую Давида Микеланджело, хмыкнул, повернулся к ней спиной, сделал фотку и просто пошёл дальше. За те десять минут, что я там провёл, меня просили отойти, чтобы дать сфотографироваться, целых пять раз. Естественно, я всех их посылал куда подальше если им так нужны фотки, они могут скачать их в Виртуале.