Заметив эту картину, Мишель перевела заинтересованный взгляд прямо на Энтони.
– Встречный вопрос. Почему ты рядом со мной, а не подле своего отца?
– Многие влиятельные люди скрывают невыгодные для своей семьи моменты. – Он побледнел, но в ту же секунду улыбнулся ей краем рта.
– Знаешь, честность – это опасная добродетель. Мог бы и соврать.
– Как я могу лгать своей леди?
– Лжец.
Мишель была весьма заинтригованной, но в тоже время злилась, думая, что заслуживает доверия. Она выжидала момент, когда он наконец сдаться и расскажет ей обо всем что скрывает. Как долго он может играть эту роль? Его маска шута давно уже дала трещину в её глазах. Это напряжение, что исходит от их семейства, могли не заметить только слепые глупцы. Конечно, она могла только строить догадки из собранной информации, которой и так было мало. Так как никакие сведенья о ситуации в поместье не просачивались, сложно было откопать хоть крупицу каких-нибудь данных. А лезть с расспросами к Дину или Энтони не было в характере Мишель, все-таки тактичность имеет место быть. Она решила принять позицию выжидания, пока не выдастся момент жестокого наступления.
– Если это говорите вы, то я приму любое ваше слово.
Казалось, что мисс Мале хотела что-то ответить, но её прервали.
– Что у вас с лицами? Я влез в приватный разговор?
– А тебя это когда-то заботило?
– Заботило что?
Ответа не последовало. Мишель подметила, что фраза сказанная Энтони была какой-то двусмысленной. Что она имеет какую-то отсылку, которая ей непонятна, что он спрашивает про что-то другое. Загадка. Опять какие-то секреты о которых она не знает. Её часто нервировало то, что она не владеет полной картиной, что не знает, что происходит между людьми, что все интересные события происходят без ее участия. Не находите это немного эгоистичным? Вы не подумайте, она не замышляла что-то плохое и не думала использовать собранную информация в корыстных целях. Она просто считала себя ненужной, как будто в жизнях других людей она играет какую-то эпизодическую роль, где ей не положено знать, что происходит среди главных героев. Она принимала это как то, что узы между ними были не настолько сильны, что их взгляды на отношения разнились. Все-таки она любила накручивать себя, даже не подозревая насколько важной персоной была в их жизни.
– Выглядишь уставшим. Не волнуйся, их рвения прекратятся, когда слухи о твоей истинной личности достигнут ушей тех, кто вращается в высшем свете сутки напролёт.
– В чём твоя проблема, брат? Зависть – это грех. – Дин ехидно улыбнулся Энтони.
– Думаешь, кто-то позавидует тому, что отец сделал тебя механизмом для обеспечения себе большей власти? Смешно. Ты много на себя берешь.
Атмосфера изменилась, воздух потяжелел и вокруг витала общая неприязнь, которую сложно было не заметить. Мишель стало не по себе. Она, конечно, видела их перепалки уже много раз, но, как и из-за чего среди них буйствовало столько ненависти друг к другу – она не знала. На публике они вели себя очень сдержанно и производили впечатления идиллии. Глядя на них сейчас, сложно в это поверить, согласны? Прошу заметить, что истинные свои чувства по отношению друг другу, они показывали только узкому кругу людей, в которых были полностью уверены. Но если вдруг всплывали какие-нибудь слухи, а они часто выходили наружу, то никто не брал их во внимание, так как по их мнению они были беспочвенны.
Надо было разбавить обстановку чем-то нейтральным, поэтому Мишель перевела всё их внимание на особу, что шла по другую сторону зала.
– Смотрите, разве это не Лили?
– Её сложно не заметить. Не понимаю, чем она тебя так заинтересовала?
– Скорее восхитила, не больше. Энтони, к чему такое пренебрежение?
– Для меня, так с таким характером как у неё, женщинам сложно жить в обществе.
– То есть, ты приверженец того, что девушка должна быть учтивой, послушной и выказывать уважение?
– Прошу заметить, что вы перечислили всё то, чем она не обладает. Какая ирония.
– Ты не ответил на мой вопрос. – Мишель сердито пересеклась с ним взглядом.
– Что вы; Я считаю, что женщина никому ничего не должна. Но, её тон и манеры… Дураки опьянены от своей любви к ней, я же вижу все её нутро. Она из тех, кого вообще не заботит никто и ничто.