- Ты уверен?
- Ты вне подозрений, Ники. Сфокусируйся на...
- Отработке навыков? Мастерить дерьмовые поделки из веток и перьев?
- Ага, что это за хрень? - Хадсон взял в руки ивовое кольцо, которое лежало между ними на скамейке. Поверх кольца была сплетена рыхлая сеточка из ниток.
- Эй, бро, в этом заключен глубокий смысл.
- Сделай одолжение, просвети меня.
Хадсон улыбнулся еще шире, когда Ник прочистил горло, готовясь прочесть ему лекцию об искусстве коренных американцев.
- Замысел в том, чтобы пропускать только хорошие сны. Эта штука крутецки ловит кошмары, и они исчезают в дне. А здоровские сны, возможно, даже эротические сны - не то чтобы тебе они нужны - проскальзывают вниз по этим перьям, - Ник погладил завитки кончиками пальцев. - Прямо в твою маленькую милую головку.
- И где я должен повесить это великолепное произведение искусства? - в голосе Хадсона явно звучал сарказм.
- Настоящая искренняя оценка моей упорной работы. Кажется, у меня туннельный синдром развился, пока я плел эту хрень. Подвесь ее над кроватью, чувак.
Хадсон вскинул бровь.
- Над кроватью?
- Ага, и тогда случится волшебство, - Ник расплылся в самодовольной улыбке.
Хадсон смог лишь расхохотаться.
- Ну, если ты так говоришь, - он рассматривал сплетение ниток. Если бы эта штуковина реально могла отогнать кошмары, липшие к его сознанию во сне. - Спасибо, Ники, - он встал и убрал вещицу в карман кожаной куртки. - Я ее повешу.
Ник встал почти лицом к лицу с Хадсоном.
- Спасибо, что пришел. Для меня очень важно, что ты воспринимаешь это всерьез.
- Я горжусь тобой, - Хадсон обнял Ника. - Чертовски горжусь. Так держать, - когда он отпустил брата, они привычно похлопали друг друга по спине.
- Эм, я бы предложил тебе остаться на ужин, но еда здесь отстой. Ты не мог засунуть меня в какое-нибудь заведение в Малибу с классным шеф-поваром?
Запрокинув голову, Хадсон рассмеялся.
- Это уже не реабилитация, а отпуск.
- Что ж, тогда, пожалей нахрен братишку и принеси мне нормального мяса.
- Кстати о еде, могу я забрать тебя на день Благодарения?
- Неа, никак не получится. У меня не закончилась тридцатидневная фаза. И праздники могут вызвать желание сорваться или типа того. Вызывают у нас, зависимых, рецидив. Так что я заперт с индюшачьими рулетиками и картофельным пюре.
- Тогда увидимся на следующей неделе, - Хадсон застегнул куртку и достал из кармана ключи.
- Эй, Хадсон, не работай на праздниках. Позвони Алли, загладь вину.
Прошло почти две недели с тех пор, когда Алли загнала последний гвоздь в крышку гроба. Она позволила ему высказаться, но черта с два это помогло. И один звук ее имени был подобен ножу в сердце.
Хадсон посмотрел на землю и резко выдохнул, прежде чем снова перевести взгляд на Ника.
- Да, я пытался, Ники. Но не вышло. Между нами все кончено. В этот раз навсегда.
Глава 12
Реальность исказилась, и ночной кошмар накрыл его, врываясь в подсознание с безмолвной решимостью. Каждый момент сделался невозможным, вызывая чувство 'этого не может быть'. И все же супермаркет проявлялся все более отчетливо, резкий медный запах наполнил его ноздри. От скользкого мокрого чувства зачесались колени, кровь пропитала его джинсы, и крики матери превратились в визг сирен, рикошетом отдававшийся по барабанным перепонкам.
Сон искушал его ложной возможностью отмотать на минуту раньше. И когда Хадсон сделал это, кошмар захватил власть, заставляя вновь переживать трагедию, пронесшуюся перед глазами. Но ничто не могло выдернуть его из порочного круга.
Кровь была повсюду, блестела темно-красным в свете флюоресцентных ламп под потолком. Мужчина, истекавший кровью на дешевом линолеуме через зияющую дыру в груди, не был незнакомцем - Хадсон равнялся на него. И теперь его голубые глаза постепенно теряли цвет, пронзали Хадсона, заставляли изо всех сил вцепиться в промокшую рубашку. Он хотел, чтобы отец что-нибудь сказал, заверил его, что все будет в порядке. Но глядя в постепенно расфокусировавшиеся глаза, Хадсон услышал лишь булькающие звуки и собственное тяжелое дыхание...
Снова тяжелое дыхание и хрипы.
В мгновение ока он оказался оторван от отца. Он обернулся. Когда-то загорелая кожа постепенно серела.
Крик матери раздался одновременно с его собственным.
Хадсон скрючился на постели. Резко и часто дыша, он перекатился на другую сторону кровати, свалив лампу с тумбочки. Закрыв глаза, он попытался вновь заснуть, но ярко-красные пятна продолжали маячить на обратной стороне век.