Ох дерьмо.
Алли сделала мысленную пометку написать Харпер, как только они приземлятся, и переключила внимание на суматоху, царившую в самолете. Натали вернулась с заказанными коктейлями как раз тогда, когда Макс поднялся на борт с их багажом.
- Какие-то проблемы с взлетной полосой? - спросил у него Хадсон.
- Нет, сэр, и пилот сообщил мне, что мы готовы взлетать.
Хадсон взял у Натали низкий стакан и протянул Алли ее бокал с вином, продолжая беседовать с Максом.
- Как там с погодой?
- Небо этой ночью чистое. Плюс наш полет будет проходить на высоте 51 тысячи футов(23) , что выше основных зон турбулентности и маршрутов коммерческих рейсов.
- Превосходно.
- Я буду с остальной командой, если вам что-то понадобится, - сказал он и скрылся за дверью, которая, очевидно, вела на бортовую кухню.
- Макс летит с нами?
- Да, он будет контактировать с местными властями, - будничным тоном ответил Хадсон.
Кто-то снаружи закрыл дверь самолета. Натали проверила ее и скрылась в том же направлении, что и Макс. Алли ничего не сказала, зная, что ее внешний вид скажет все Хадсону красноречивее любых слов.
- Алессандра, ты же не думаешь, что я повез бы тебя в Европу безо всякой охраны?
Она скрестила руки на груди.
- Я думала, это будет романтический побег, так что да, я думала, мы будем путешествовать одни.
- Это и будет романтично. Ты даже не заметишь его.
- Будет немного тесновато в спальном вагоне, не находишь?
- У нас вагон-люкс. Но тем не менее, уверяю тебя, Макс его с нами делить не будет, - он усмехнулся. - А теперь пристегнись. Нам дали добро на взлет.
Очевидно, по его мнению, разговор был закончен. Алли еще многое хотелось высказать, но она знала, что стремление Хадсона к чрезмерной опеке вытекает из почти непреодолимого желания обеспечить ее безопасность. И чем больше она об этом думала, тем больше убеждалась, что это связано с его кошмарами. Так что несмотря на то, что она считала его личного телохранителя здесь лишним, не говоря уж обо всей европейской команде, она решила оставить это и наслаждаться временем, проведенным с любимым мужчиной.
Когда Хадсон протянул руку, она приняла ее и позволила отвести себя к двум креслам у полированного мраморного столика. Хадсон подождал, пока она застегнула ремень безопасности, затем поднял бокал и чокнулся с ней.
- За первую из многих поездок.
- Мне нравится, как это звучит, - Алли потягивала вино, пока самолет выруливал на взлетную полосу. - Как долго продлится полет?
- Всю ночь, - трудно было не заметить сексуальный подтекст в его глазах, пока Хадсон посматривал на нее поверх края бокала.
Самолет стремительно набирал скорость, и когда колеса оторвались от земли, в животе Алли затрепетало. Но она подозревала, что это ощущение не имеет ничего общего с гравитацией, скорее с мужчиной, сидевшим рядом. Она наблюдала, как он смотрит в маленькое овальное окошко, как его по-мужски красивое лицо отражается в стекле, и думала, как ей повезло, что Хадсон Чейз вернулся в ее жизнь. На сей раз навсегда.
С началом праздничного сезона Алли думала, что впереди ждет шесть недель страдания, за которым последует целый год, который будет не лучше. И хоть теперь в ее жизни еще было полно хаоса, с Хадсоном она ощущала умиротворенность и довольство, которые еще недавно казались ей невозможными.
Как будто почувствовав ее взгляд, Хадсон повернулся и посмотрел на нее. Не говоря ни слова, он взял ее руку и поднес к губам. Долгие несколько секунд его глаза блуждали по ее лицу, и наконец он заговорил.
- Я благодарен за тебя каждый день, - пробормотал он.
И вот так просто она пала еще сильнее.
Пилот объявил, что они набрали нужную для полета высоту, и Натали подала легкий ужин из жареной курицы и овощей.
- Еще вина? - спросил Хадсон, поднося бутылку к ее бокалу.
- Мистер Чейз, не знай я вас, я бы подумала, что вы пытаетесь меня напоить. Собираетесь этим воспользоваться?
Губы Хадсона изогнулись в порочной ухмылке, и он вновь наполнил ее бокал.
- У меня есть на уме несколько вещей, которыми можно занять время.
- Просветишь меня?
- Нет.
Алли раскрыла рот от удивления, а он небрежно поставил бутылку вина обратно в ведерко со льдом и вернулся к своему ужину.
Вот так, значит, да?
Решив, что лучше всего будет вообще никак не реагировать, Алли изобразила полное безразличие, хотя каждый нерв в ее теле пробудился к жизни от любопытства, что же он запланировал на их трансатлантический перелет.
Очень медленно она вытерла губы салфеткой и положила ее на тарелку вместе с серебряными приборами.