Хадсон замер, не донеся вилку до рта.
- Тебе понравилось?
- Было очень вкусно. Я просто не очень голодна, - добавила она с милой улыбкой. - Но ты не торопись. Я пока почитаю что-нибудь, - Алли наклонилась и вытащила из-под своего сидения дорожную сумку, достав оттуда путеводитель по Италии. Устроившись поудобнее в мягком кожаном кресле, она пролистывала страницы, сама не зная точно, что ищет.
О да, вот это идеально подойдет.
- Жаль, мы не останемся в Венеции на Новый год, - сказала она как можно более небрежно.
Одна темная бровь выгнулась.
- Почему это?
- Похоже, у них проходит замечательное торжество на площади Святого Марка, - Алли развернула книгу к Хадсону, показывая страницу, привлекшую ее внимание. На фотографии сотни пар слились в страстных объятиях, пока над башней площади взрывались фейерверки. - Видимо, венецианцы очень серьезно относятся к поцелуям в полночь.
- Похоже на то, - его глаза светились весельем.
Алли потянулась за бокалом и сделала большой глоток сухого белого вина. Зная, что Хадсон следит за каждым ее движением, она нарочно облизала губы, прежде чем вернуться к путеводителю.
- Они называют это коллективным поцелуем, - сказала она и начала читать описание. - Коллективный поцелуй на площади Святого Марка привлекает сотни посетителей, заполняющих площадь, чтобы насладиться музыкой, закусками, фейерверками и полуночным поцелуем! Что может быть веселее, чем целоваться среди незнакомцев? Кроме того, тепло тела поможет быстрее согреться.
- Тепло тела? - Хадсон усмехнулся. - Учитывая все обстоятельства, я бы предпочел наслаждаться теплом твоего тела в номере отеля, где фейерверки видно из постели.
- Но тогда мы пропустим еще одну традицию.
- И какую же?
Алли подняла книгу повыше, чтобы скрыть улыбку, и продолжила читать.
- И не ограничивайте себя одним поцелуем. Хватайте любого незнакомца и наслаждайтесь романтикой в этом братском жесте в последний день года.
С другого сидения доносилось лишь молчание. Алли опустила книгу, выглянув поверх страниц. Хадсон смотрел на нее с непроницаемым выражением лица.
- Ты пытаешься заставить меня ревновать?
- Вовсе нет, - продолжила Алли, прекрасно осознавая, что играет с огнем. - Но знаешь, как говорят 'Когда ты в Риме '(24)... - она хихикнула. - Ну, или в данном случае, в Венеции.
Он очень аккуратно и методично сложил вилку и нож на тарелку.
- Ты правда думаешь, что я стал бы тебя делить? - жар его взгляда сказал ей, что это был риторический вопрос. Глядя ей в глаза, он нащупал пряжку ее ремня безопасности. Расстегнув его, он склонился ближе, пока его губы не коснулись ее уха. - Я хочу, чтобы ты пошла в спальню, - тихо сказал он. - Я присоединюсь к тебе через минуту, и к тому моменту хочу, чтобы ты была голой и ждущей, пока я тебя оттрахаю.
От его неожиданного приказа у Алли перехватило дыхание. Тон его был требовательным, властным и горячим как сам ад. Очень медленно она поднялась со своего места. Тело ее гудело предвкушением, пока она прошла по узкому коридору в заднюю часть самолета. Как она и предполагала, там находился не зал для совещаний, а спальня. Маленькая, кровать всего лишь двуспальная, но роскошный интерьер напоминал пятизвездочный номер в отеле. Свежие белые льняные простыни покрывали постель, посреди длинного изголовья лежал комплект евро-подушек в серебристых, синих и шоколадно-коричневых тонах. Но взгляд Алли привлекли именно планки изголовья из темного дерева. Раздеваясь, она гадала, собирается ли Хадсон приковать или привязать ее к ним. Одна лишь мысль об этом послала волну дрожи по ее телу.
Повесив одежду в небольшой шкаф, она забралась в постель. Прохлада пухового одеяла при контакте с обнаженной кожей дала ей почувствовать, насколько она была беззащитна. Алли лежала на кровати совершенно голой и ждала. И ждала.
Казалось, прошла целая вечность до того момента, когда дверь наконец открылась со щелчком.
Хадсон вошел в комнату, закрывая и запирая за собой дверь. Глаза его блестели в мягком свете, но он не сказал ни слова, медленно расстегивая пуговицы рубашки. Алли получила возможность упиваться каждой деталью, начиная от того, как перекатились его мышцы, когда он выдернул полы рубашки из брюк, и до того, как напряглись бицепсы, пока он высвобождался из рукавов. Наблюдать, как раздевается Хадсон Чейз, было уникальной в своем роде прелюдией. Но когда он потянулся к пряжке ремня, шоу внезапно закончилось.
- Повернись.
Без колебаний Алли перекатилась на живот. Сзади себя она услышала, как медленно расстегнулась молния, затем зашуршала ткань. Она знала, что он обнажен и без сомнения сильно возбужден. Поглаживал ли он себя, глядя на нее? Мысль о том, как он ласкает себя, наблюдая за ней, послала теплую волну меж ее бедер, где и без того уже было влажно.