— Мы заметили два года назад, — процедила сквозь зубы с отвращением.
Сейчас посмотрела на отца совсем другими глазами и увидела большое сходство с Жоржем. Один — папик-сутенер, второй — папа-аферист и обоих с удовольствием бы желала никогда не видеть в своей жизни.
— Пойми меня как дочь, прошу тебя, родная, — попросил невозможного, разыгрывая добродушного родителя, — Данька, мы же с тобой очень похожи. Ты тоже захотела стать актрисой, пошла по моим стопам. Унаследовала мои глаза и имя, — ну да, назвать меня в честь себя любимого большая привилегия. Не трудно догадаться, что отца зовут Даниил. — Я хотел для нашей семьи лучшей жизни, но что-то пошло не так... Сорвался куш. Задолжал большие бабки влиятельным людям. Так вот я и скрылся для того, чтоб на вас тень не падала. Защитить хотел своих любимых девочек, — ах вот как оно называется... когда защищают, подумала про себя, — Неделю назад увидел репортаж, где ты с мажором банковским под ручку разгуливаешь. А я ведь знаю этих богатых сосунков — попользуется и бросит. Но не на тех напали! Пусть платит по счетам. Как только миллион будет у нас, поедем жить в теплые страны. Хочешь в Таиланд? Или на острова к океану? Куда скажешь, туда и поедем, — хотела ему предложить в Лас-Вегас поближе к казино сразу отправиться, но не стала. В азартной гонке за удачей на полосатом поле он совсем ума лишился.
— Запомни две вещи, — заявила ему в ответ на щедрое предложение лучшей жизни: — Я против твоего преступного плана. И ты мне больше не отец!
Пришлось еще выслушать кучу обещаний и заверений в его самых добрых мотивах потрясти богача. Хотел мне даже руки развязать. Но я послала его куда подальше. Скорее долговязому теперь поверю, чем профессору махинаций.
О чем они потом договаривались, я не слышала. Только когда меня погрузили в машину, сорвалась и расплакалась. Долговязого с нами не было. А когда произошло столкновение, отец «любя» выкинул из салона на улицу. И при виде Артема я поняла зачем... выиграть время для того, чтобы скрыться.
— Дана! Как ты? — раздался голос Артема под дверью. Сколько простояла под водой, скрывающей своим шумом мои рыдания неизвестно. Скорее всего, не мало, раз Артем разволновался.
Быстренько вылезла. Вытерлась кое-как впопыхах и нацепила его рубашку на голое тело. Вышла и-и-и... окунулась в глубину дымчатых глаз, почувствовав себя голой.
— А тебе идет, — блуждающий взгляд спасителя по моему телу, задержался на торчащих после вытирания сосках, отчётливо проступивших через белую ткань. Смутилась. Рубашка едва попу прикрывает. Трусики пришлось постирать, если поднимет — я пропала...
— Где... эээ м-мне спать... куда? — и сама не поняла, что спросила, ухватившись за низ рубашки, в безуспешной попытке опустить пониже.
— Да-да прости, крошка, на тебя столько навалилось, — заметно сник, нахмурив брови. Сделал шаг в сторону выхода и остановился. — Преступники делали с тобой, как бы это... — насколько тяжело давались ему слова, я заметила по напряжено застывшей мимике ожидания, в страхе услышать подтверждение самого наихудшего.
Поспешила ответить, не давая ему закончить тяжелый вопрос:
— Нет. Меня не изнасиловали, и никто не приставал.
Артем прикрыл глаза и облегченно выдохнул. Я и так видела, что он переживает и беспокоится о моем состоянии. Одно это уже казалось невероятным. А сейчас несмотря на свежесть болезненных воспоминаний, стало как-то теплее на душе. Неужели, при том, что его шантажировали деньгами, мой спаситель думал обо мне? Понимаю, что им движет жалость. И только жалость...
За руку Артем привел в спальню. Сколько их всего было в этой необъятной квартире, я не знала. Судя по длинному коридору с многочисленными дверями точно не одна.
Уложил на просторную кровать. Как маленькую девочку сам укрыл одеялом до самой шеи. И очень трогательно легонько поцеловал в щеку.
Едва прикрыла глаза, и мгновенно начала погружаться в сон.
Утром мне придется рассказать правду. Поверит ли Артем в мою непричастность или посчитает сообщницей?
Будет продолжать сочувствовать или возненавидит и захочет отомстить? Ничье мнение не имеет для меня такого значения, как того, кто, несмотря ни на что, освободил меня. Одному Богу известно, где бы я сейчас могла оказаться...
Дана
Поднялась с кровати, все еще чувствуя слабость. Такое состояние, будто и не спала вовсе. Осторожно ступая на слегка трясущихся ногах, выглянула в коридор. Никого. Осталось вспомнить, где находится та ванная, в которой я вчера принимала душ и оставила вещи.