Очень симпатичным книжным червём.
Роланд ещё раз взглянул на читающую книгу девушку, а затем принялся завороженно её разглядывать. Анна аккуратно убрала чёлку со лба, при этом оставив некоторые пряди висеть. Роланд не сдержался и, протянув вперёд указательный палец, аккуратно заправил висящую прядь Анне за ухо.
Почувствовав это, Анна резко развернулась к Роланду, мягко улыбаясь. Её глаза больше не были спокойными, совсем наоборот, в них плескались чёртики. Подойдя поближе, Анна открыла было рот, чтобы что-то сказать, но сделала это так тихо, что Роланд понял сказанное, лишь прочтя это по губам.
— Прямо сейчас Найтингейл здесь нет.
Роланду было абсолютно ясно, что именно имела в виду Анна, и притворяться было бы очень глупо. В комнате было настолько тихо, что Роланд слышал дыхание девушки и то, как ускорилось её сердцебиение.
Роланд, не в силах больше сопротивляться, медленно подался вперёд. Анна закрыла глаза, на её щеках выступил лёгкий румянец. Наконец, оказавшись прямо около девушки, Роланд почувствовал лёгкий аромат её тела, и их губы мягко соприкоснулись.
Потерявшись в этом прикосновении, Роланд потерял счёт времени, и точно не смог сказать, сколько именно прошло времени до того, как они оторвались друг от друга.
Не давая Принцу шанса что-либо сказать, Анна поднялась на цыпочки и вновь втянула его в поцелуй.
Мистери Мун сидела на кровати, скрестив ноги и закрыв глаза. Она погрузилась в медитацию и держала руки на уровне головы, сформировав указательным и большим пальцем что-то вроде круга.
— Ты что, свихнулась? — поинтересовалась Лили, сооружая на голове тюрбан из полотенца, чтобы высушить волосы.
— Я пытаюсь представить себя частицей, — заявила Мистери Мун. — Я частица… — тут она ткнула пальцем в сторону Лили. — И ты тоже частица!
Лили подозрительно на неё уставилась и затем полезла на мягкую кровать.
— Ну вот, опять не то, — вздохнула Мистери Мун. — Я честно представляю всё в виде частиц, но так и не могу развить способности так, как это вышло у Анны!
— Ну ты же сама в эти частицы не веришь, — сказала Лили.
— А вот и верю!
— Нет, ты не веришь, — замотала головой Лили. — Других ты можешь обмануть, а вот себя — вряд ли. Конечно, это вовсе не основная причина, но Анна по умолчанию верит всему, что ей говорит Принц, она даже не задумывается над тем, что это может быть неправдой. Ну и, конечно, она намного умнее тебя, вот поэтому и смогла развить свою магию до недоступных нам высот, и приобрести новые возможности.
Мистери Мун лишь протестующе фыркнула.
— В общем, ты сильно по этому поводу не расстраивайся, лучше отдохни немного, — сказала Лили и похлопала ладонью по кровати.
— Ты что, не хочешь получить другие способности? — неверяще поинтересовалась Мистери Мун. — Ну и ещё я хочу тоже что-нибудь для Принца делать, вот.
— Развивать свою магию только для того, чтобы зачарованная мной еда хранилась дольше? — зевнула Лили. — Нет уж, спасибо. Да и для чего тебе вообще с Принцем работать? Мужчины — беспечные и беспощадные существа. Не веришь, спроси у Эхо, она расскажет.
— Ой, ну да и ладно. Ты говоришь, что тебе не интересно, а сама на занятиях слушаешь так же внимательно, как и Ливз, — пробормотала Мистери Мун.
Лили взяла подушку и запустила её в Мистери Мун:
— Всё. Дай поспать!
Глава 142. Моя Корзина
С того дня, как Роланд завоевал крепость Длинной Песни, прошло уже две недели, и все пять знатных семей уже доставили в Пограничный город своих людей и припасы, которые они выплатили в качестве выкупа.
После создания Министерства Сельского Хозяйства, наконец, началась первая настоящая весна, и Роланд принялся воплощать в жизнь первый шаг своей фермерской революции. Крепостные, которые давно уже в мечтах мнили себя свободными людьми, принялись за работу дружно и с энтузиазмом. Крепостные, работающие на территории южнее Красноводной реки, теперь даже не нуждались во взбучке, чтобы работать быстрее и качественнее. Самые ленивые из них вскоре обнаружили, что несмотря на то, что никто их не подгоняет физическими наказаниями, люди из Ратуши постоянно ходят со странными палочками для измерения и контролируют рост пшеницы. Вскоре всем стало ясно, что Принцу дела нет до снятого с одного-двух полей урожая, а вот крепостным стоило бы приналечь на работу, чтобы однажды проснуться свободными.