— Ну ни хрена себе! — ахнул он, увидев огромную операционную. Та, в госпитале Святой Терезы, где его оперировал Эберс, против этой, тянула лишь на статус захудалой районной больнички. Хирургический центр, сплошняком набитый всевозможной аппаратурой, даже слабо освещённый, внушал уважение. «Интересно, на черта им такой?! Не аборты же делать?!» — заметив стоящее в углу гинекологическое кресло, подумал он.
Выйдя из операционной, Глеб направился к лестнице. Выход из подвала закрывала металлическая дверь с кодозамком. Он прошёл через неё и очутился в тёмном отсеке, единственным освещением которого служила неоновая лампочка, подсвечивающая кнопочную панель замка. Сделав ещё четыре шага и миновав последнюю преграду, сержант наконец увидел дневной свет.
Он стоял в большой комнате, обставленной как кабинет или библиотека. По крайней мере, одну стену, ту, откуда он появился, занимали стеллажи с книгами. Письменный стол, персоналка, пара кресел, диван — из мебели больше ничего не было. За столом сидел мужчина лет пятидесяти. Первое, что бросалось в глаза — розовая блестящая лысина, окаймлённая кустиками волос. Склонив голову, тот что-то писал. Закончив, он отложил ручку и, взглянув на настольные часы, нажал кнопку селектора:
— Эдвард, скажи Бригсу, пусть займётся пациентками. Они уже наверняка проснулись! — проскрипел он режущим слух голосом.
По повелительному, хозяйскому тону, Глеб сообразил, что перед ним сам Шнайдер — Мясник. Кличка ему явно не шла. Красная, изрезанная морщинами рожа, маленькие глаза-буравчики, спрятанные под кустистыми бровями и мощными надбровными дугами, приплюснутый нос, мощные руки заросшие настолько густо волосами, что казались чёрными. Нет, Мясник скорее всего походил на африканскую гориллу, свирепую и жестокую. И будь он в России, кличку бы ему дали соответствующую, обозвав в лучшем случае Бабуином.
— Шеф! Ребята застоялись и просят разрешения…
— Вам что, на острове девок мало?! — перебил недовольно Шнайдер.
— Шеф! Это же русские девки! Мне может за всю жизнь не придётся ни одной русской трахнуть! — просительно проканючил Эдвард.
Хорошо, — секунду подумав, сказал Шнайдер. — Той, что в левом боксе, можете завтра заняться. Она нам понадобится на следующей неделе. А ту, что в правом, не вздумайте трогать, на неё срочный заказ!… Ты понял меня, Эдвард?!
— Так точно, шеф! — по-военному рявкнул в селектор Эдди.
— И не вздумайте мне попортить товар! Чтоб никакого скотства и групповщины! — отчеканил Шнайдер.
— Ну что вы, шеф, мы же понимаем!
— Ни черта вы не понимаете, — пробурчал неразборчиво Шнайдер, выключая селектор. — Будь у неё совместимость по четырём антигенам, только бы облизывались вокруг неё, да жрать носили до вторника….
Несвязное бормотание Мясника прервал приход симпатичного парня с подносом.
— Двадцать три шестьдесят восемь, — проскрипел Шнайдер, подняв на парня глаза. — Да повежливей там, пусть успокоятся.
— Хорошо, шеф, — кивнул Бригс, и, ловко балансируя подносом, подошёл к стеллажу, у которого стоял Глеб. Сунув руку между полок, он что-то там нажал, и стеллаж совершенно беззвучно повернулся, открывая тамбур перед стальной дверью.
Глеб заглянул под полку, но ничего особенного под ней не увидел, только планку, привёрнутую тремя шурупами к боковине. «Наверно, какой-то из шурупов», — подумал он, и поспешил вслед за Бригсом. Тот нажал маленькую кнопку над замком и, выждав несколько секунд, пока сзади с лёгким щелчком не закроется стеллаж, набрал на кодозамке 2368. Толстая металлическая дверь отползла в сторону. Парень шагнул на площадку и, нажав кнопку уже с внутренней стороны, заставил дверь закрыться. Весело насвистывая, он начал спускаться в подвал. Глеб же повернул назад, чтобы быстренько обследовать весь дом.
Обитателей оказалось шесть человек, все мужчины. Трое, судя по мускулатуре и висевших на поясах револьверах, состояли охранниками. Роль спустившегося в подвал Бригса и тощего очкарика, валявшегося на кровати и читавшего книжку, Глеб определить затруднялся. Если первый вполне мог сойти за человека на побегушках, то второй скорее всего был врачом, поскольку на столе у него валялось несколько медицинских журналов.
Сержант поднялся над домом. Двухэтажный особняк, ничем не примечательный, стоял за высоким забором из металлических прутьев, вокруг которого полосой в два метра росли высокие кусты, идеально скрывающие всё, что творилось во дворе. За домом, на бетонированной площадке, застыл небольшой двухместный вертолёт с прозрачной кабиной, сразу приковавший внимание сержанта. «Бригс наверное за пилота, — подумалось ему. — Больше некому. Те мордовороты рожей не вышли!»
Он облетел особняк по периметру. Охрана оказалась серьёзнее, чем он предполагал. Весь прямоугольник двора держался под контролем радиолучевых средств, стойки которых с излучателями стояли по углам, сразу за полосой кустов. «Значит и видеокамеры должны быть», — прикинул сержант и полетел назад к дому, решив обследовать ещё и чердак, в центре которого подозрительным пупком торчала башенка со шпилем.
Здесь он нашёл седьмого. Тот сидел в кресле перед четырьмя мониторами и потягивал пиво. Неподвижно установленные под карнизом крыши, широкоугольные камеры давали отличный обзор. Хотя время уже поджимало, Глеб простоял перед экранами несколько минут, ища лазейку. Он сравнивал картинки на всех мониторах, обшаривая взглядом края экранов. «Кажется есть!» — обрадовался он. — «Точно есть!» — уже увереннее сказал она сам себе, сравнив первый и последний экран. Если на первом по левому краю отчетливо просматривалась угловая стойка, то на четвёртом по правому краю она была не видна. Периметр был не замкнут. Глеб проследил границу, выхватываемую объективом четвёртой камеры со всей скрупулезностью: выступающая ветка куста, краешек дорожки, щербинка на асфальте перед самым домом. Больше глазу зацепиться было не за что — сплошной травяной покров. Так же внимательно он отследил границу, отсекаемую первой камерой. На стыке несомненно имелся проход! Вот только какой? Метр… пол метра?
Сержант поднялся над домом и опустился у угла ограды. Проход оказался сантиметров семьдесят. Глеб с минуту приглядывался к ориентирам, чтобы и в темноте не сбиться в сторону, когда придется ползти к дому. «На правый скат башенки», — окончательно определился он, прикинув, что её будет видно и ночью.
Поднявшись метров на сто вверх, сержант осмотрелся, чтобы определить местоположение самого дома.
— Везёт, однако! — довольно пробурчал он, сообразив, что его катер совсем рядышком. Вон шоссе, вон указатель, а вон и тропинка ведущая к берегу. Сместившись, Глеб сделал несколько кругов над укрытым в бухте катером, проверяя, не появился ли кто поблизости, и вернулся назад к дому. Дело осталось за малым — решить, как туда проникнуть.
Окна первого этажа были забраны декоративной решёткой и попасть в особняк можно было только через двери. Их было две — одна парадная, вторая, сзади — к вертолётной площадке. Этот вариант не подходил, поскольку без соответствующих навыков вряд ли бы ему удалось взломать двери втихую, хотя камеры и не фиксировали пространство у самых стен. А вот чердак был заманчив. Из четырёх чердачных окошек, которые осмотрел Глеб, одно оказалось не закрыто совсем, а у другого, которым видно часто пользовались, задвижка держалась на одном шурупе — чуть надави — отскочит. «То, что надо! — принял решение сержант. — Заодно и охрану можно проредить, если нужда будет!».
На чердаке не было ни обычного хлама, ни мусора. Стропила кровли опирались на стенки башни, монолитом стоящей посередине. Если у чердачных окон высота помещения составляла метра полтора, то у башни — верных два метра.
Обойдя башню, Глеб мельком глянул в приоткрытую дверь на охранника и начал спускаться по лестнице, ведущей с чердака вниз, мысленно прикидывая различные ситуации. Вышел он из дома через прямо парадную дверь, попутно осмотрев и замок. Замок был стандартным, английским, хотя и с цепочкой. Хозяин видно не хотел, чтобы случайному посетителю бросилось в глаза что-то необычное. Даже входная дверь была не сплошной, а застеклена квадратами (стекло правда было пуленепробиваемым, но об этом Шнайдер докладывать никому не собирался).