— Вухийя, — сказала она, и у нее перехватило дыхание.
Тело Руиза дрожало из-за дозы антиседатива, и он почувствовал маленькие сосущие уколы боли там, где медицинская прилипала убирала из него свои щупальца. Горло его словно заржавело оттого, что он так долго не говорил, поэтому сперва он даже не мог издать никаких вразумительных звуков.
— Где все это? — он услышал пугающую слабость в своем голосе.
— Ты в порядке, Вухийя. Это мои покои. Разве не красиво?
Руиз был сбит с толку. Его последние воспоминания были связаны с Мокрассаром и его ледометом, страшное, рвущееся ощущение в мозгу, когда смертная сеть угрожала стянуться, непрочное чувство облегчения, когда она немного стабилизировалась. То, что его перенесло в надушенную роскошь, дезориентировало его, и это только наполовину было приятным переживанием. Прилипала закончила убирать свои присоски и упала с шеи. Ему хотелось поднять руку и потереть это место, но рука не слушалась его. Затем, постепенно, жизнь стала горячей струей вливаться в его мышцы. Боль исказила его черты, и он увидел, как его страдания отразились на хорошеньких чертах Низы.
— Все в порядке, — прохрипел он, — мне скоро станет лучше.
Она улыбнулась и вытерла ему с лица выступивший от усилий пот. Прохладная ткань была так приятна. В ее жесте сквозила удивительная сноровка, и Руиз понял, что Низа выхаживала его.
Сентиментальные слезы навернулись ему на ресницы. Он проклинал свою слабость, но все, что он мог сделать — это не зарыдать от облегчения. Он снова подумал про манипуляции Накера с его мозгом, но на сей раз он не чувствовал возмущения. Что бы ни сделал уловитель, результат был не без своих прелестей. Сердце Руиза словно было обнажено, это правда, но что ему было ожидать? Каким-то образом Накер срезал мозоли, наросшие в его душе от долгой и полной лишений жизни.
Потом еще одно лицо вплыло в его поле зрения, поразительное лицо андрогина, светящееся злоехидным любопытством. Зрение Руиза внезапно прояснилось, и он нахмурился. Вот, уж, действительно, неприятное столкновение.
— Что это? — спросил он.
Низа похлопала существо по широкому плечу.
— Это Айям, та прислуга, которую мне дала леди Кореана, когда я стала ее особой гостьей.
Руиз прикрыл глаза. Он не только был заперт в камере с представителем одной из самых предательских дильвермунских рас, но и камера вдобавок была в личных апартаментах Кореаны. Он подумал, есть ли еще вариант, при котором события могли бы развиваться еще хуже. Тут он вспомнил, что Кореана теперь наверняка знала, что он не фараонец, даже не пангалактический турист, которого случайно захватили вместе с труппой и фениксом.
Руиз мог ожидать послойной прочистки мозга. Он надеялся, что его защитная личность выдержит натиск.
В течение следующих дней выздоровление Руиза завершилось. Низа была трогательно заботлива, хотя временами ее патрицианское воспитание очень противно вылезало наружу. Руиз просто-напросто игнорировал противные вспышки, и вскоре к Низе возвращалось ее хорошее настроение.
Ее женомуж Айям был постоянным источником беспокойства для Руиза. Он отметил с поразительным чувством облегчения, что Низа отвела Айям отдельную от своей постель. Враждебность женомужа по отношению к Руизу не была очевидна для Низы. Казалось, она вообще не могла понять самую мысль о том, что раб может быть опасен.
— Но ведь, — говорила она ошеломленно, — Айям — это только прислуга. Какой в нем может быть вред? Айям здесь для того, чтобы нам было удобно.
Руиз никак не мог придумать осторожный способ намекнуть Низе, что, хотя они сами тоже были всего-навсего рабами, он весьма и весьма надеялся причинить массу вреда. Камеру наверняка просматривали и прослушивали. Потому он терпеливо говорил:
— Низа, может быть и так, что Айям — совершенно безвредное и мягкое существо, но оно происходит из расы, которая специально закрепляла в себе гены предательства. Дильвермунеров ищут везде, на них колоссальный спрос там, где требуется сделать какое-нибудь грязное дело: подмены в семьях, династическая замена личностей, псевдополитика — назови мне любую гадость, которую надо сделать, и найдется женомуж, который готов за это взяться.