— По-моему, нет. Знахарь хорошо над ней потрудился. Она будет достаточно спокойна.
— Хорошо, хорошо. Ты что-нибудь знаешь про то, куда нас везут, старшина?
— Женомуж кое-что сказал нам, но мы-то все надеялись, что леди Кореана доверяет тебе полностью и сказала тебе, куда мы направляемся.
Фломель выглядел смущенным.
— Видимо, леди очень сильно занята. Иначе, я уверен, она бы подробно мне все рассказала. Но по замечаниям моих сиделок я понял, что мы направляемся, чтобы получить какое-то новое обучение или подготовку для того, чтобы лучше приспособиться к жизни на пангалактических мирах.
Он шмыгнул носом.
— Хотя я не понимаю, зачем вместе с нами посылают этого безродного. Еще одна загадка, да?
Фломель глядел на Руиза блестящими глазами.
Дольмаэро наклонился вперед.
— Пангалактические миры? Что это такое, если можешь, объясни.
Возбуждение появилось на лице Фломеля. Огоньки мониторов на его прилипале засветились янтарным светом. С маленьким шипеньем прилипала ввела Фломелю снотворное, и по лицу его разлилось блаженство.
— Теперь мне надо отдохнуть, старшина. Мы поговорим потом.
Глаза Фломеля закрылись, и вскоре он начал храпеть.
Если не считать шумных вдохов-выдохов спящего фокусника, в трюме снова воцарилась тишина.
Когда моторы лодки разогрелись, наполнив трюм металлическим визгом, фараонцы беспокойно зашевелились в своих оковах.
— Что это за звук, Руиз? Похоже на то, словно тысяча дровосеков разом натачивают топоры, — голос Дольмаэро срывался от напряжения.
— Это моторы — не о чем беспокоиться.
Мольнех повернулся к Руизу со взволнованным интересом.
— Как же так получается, — спросил он, — что ты столько знаешь? Пойми, я не хочу тебя ничем обидеть.
Руиз пожал плечами, но ответил Дольмаэро.
— Может быть, он с одного из этих «пангалактических миров». Ты же видишь, он не фараонец.
Дольмаэро кивнул на нетатуированное лицо Руиза.
— Да? — Мольнех улыбнулся. — Может быть, ты будешь так добр, что скажешь нам, какая судьба нас ждет?
Фокусник коснулся своего воротника-ошейника костлявым пальцем.
— Разумеется, я знаю, что это ошейник раба.
Прежде чем Руиз смог ответить, в трюм вошла Кореана, а за ней Мармо.
— Все на местах? — казалось, Кореана была чем-то мысленно занята.
— Да. В последний раз я спрашиваю тебя, разумно ли это? Подожди две недели, и сюда приедет коллектор из анклава. Надо ли брать на себя стоимость перевозки, вопросы безопасности, если это можно было бы отдать под их ответственность, а не под нашу? — Мармо сделал жест своим протезом, в котором теперь красовался нейронный кнут.
— В последний раз я скажу тебе, зачем это надо. Мы не можем начать репетиции, пока их не обработают. Время поджимает. И ты сам знаешь, в этом потоке у нас есть и еще одно опасное существо.
Она улыбнулась Руизу почти любящей улыбкой.
— Делай свое дело, Мармо, и все будет хорошо.
— Как скажешь.
Кореана погладила Руиза по плечу.
— Будь умничкой, — сказала она ему, наклонившись пониже. Потом она легко поцеловала его в щеку.
К Низе она повернулась нахмурившись. Она внимательно изучала замороченное наркотиками лицо Низы. Потом похлопала ее по голове хозяйским жестом.
— Вот мы позабавимся, когда вы вернетесь обратно!
Тон ее был бодрый. Она бросила на трюм последний взгляд и вышла.
Мормо уставился своими искусственными глазами на Руиза.
— Да уж, будь умничкой, — сказал киборг. — Я буду счастлив любому поводу покончить с тобой.
Он развернулся и полетел вперед.
Лодка оторвалась от земли, спотыкаясь и покачиваясь. Потом она медленно набрала скорость, пока не стала кружить над казармами на высоте ста метров. Фараонцы побледнели.
— Не беспокойтесь, — успокаивал их Руиз. — Это безопасный способ путешествия.
— Ну, если ты так говоришь, Руиз, — голос Дольмаэро слегка дрожал.
Кроэль заскулил. Мольнех привалился тощим плечом к своему коллеге-фокуснику, чтобы как-то успокоить его.
— Ну-ну, Кроэль. Парень из чужого мира говорит, что мы выживем. Это для меня вполне достаточно.
Мольнех лихо подмигнул Руизу. Руиз улыбнулся ему в ответ, удивленный выносливостью Мольнеха в таких чужестранных обстоятельствах. Он чувствовал, что в нем просыпается теплое чувство к похожему на скелет фокуснику. Мольнех казался самым лучшим и храбрым среди волшебников, невзирая на кажущуюся хрупкость. Руиз поразился, как трусливый Кроэль смог так хорошо сыграть бога рабства.