Секунду спустя он увидел, что на баржах были странные высокие надстройки, огромные невиданные лица, может быть, даже фигуры животных. Они выглядели немного как плавучие украшения на каком-то водяном параде.
– Погодите здесь, – сказал он остальным. – Если вы увидите, что я прыгаю на борт, прыгайте следом за мной. Если со мной что-то случится, бегите прочь.
Он как можно скорее направился к приближающимся баржам.
Чуть позже он был всего лишь в пятидесяти метрах от ведущей баржи и сразу бросился с берега в дремучие лозы, которые давали замечательную возможность спрятаться.
Прежде чем он мог принять решение, надо было в считанные секунды рассмотреть очень много деталей. Всего по реке плыли шесть барж, все были чуть длиннее, чем та грузовая, которая проплыла чуть раньше. Кроме того, у них у всех были более крутые бока. Скульптуры, которые были приварены к их во всех отношениях ничем не примечательным палубам, были странные, даже немного пугающие. На носу каждой баржи были красивые удлиненные лица красивых мужчин и женщин, но они были слишком крупными для скорченных человеческих тел, с которыми они были слиты. Казалось, что громадноголовые гиганты встали на колени на палубах барж. На лицах их было выражение отстраненного восторга – широкие глаза, спокойные улыбки. Скульптуры были выкрашены в сочные основные цвета радуги, а половые признаки их были преувеличены. Груди были массивными висячими грушами, которые занимали фордек от борта до борта. Пенисы были огромными, словно древесные стволы, перевитые венами, они занимали всю длину палубы и загибались кверху под подбородками фигур. Огромные болтающиеся цепи шли от тяжелых поясов на талиях фигур к бортам.
Но он не видел никаких следов того, что на палубе была какая-либо команда. Первая баржа прошла по каналу в вихре пены. Руиз увидел два стандартных шлюза безопасности, вделанные в борта, по штирборту и бакборту. Однако он не увидел никаких следов оружия с машинным разумом – что, впрочем, ничего не означало.
Прошла и вторая баржа. Руиз не смел больше медлить. Когда третья баржа поравнялась с ним, он прыгнул из своего укрытия и пробежал параллельно барже несколько метров. Он едва мог угнаться за нею. Остальным придется помогать. Он свернул поближе к краю канала, подпрыгнул и благополучно приземлился на палубе.
Ничто не попыталось убить его, и он крикнул остальным, чтобы они приготовились. Баржа быстро приближалась к причалу.
Он услышал крики Дольмаэро, который расставлял остальных так, как они первоначально планировали. Он почувствовал прилив благодарности к компетентному и умному Старшине Гильдии.
Низа бежала вдоль берега, и он поймал ее, когда она прыгнула, чтобы не дать ей упасть. Он поставил ее на ноги и повернулся, чтобы поймать протянутые руки Дольмаэро, когда Старшина Гильдии потерял опору под ногами и стал падать в воду. Вес Дольмаэро грозил стащить Руиза в воду, повалить его с ног, но он изо всех сил тянул, и вытащил Старшину на палубу, где тот растянулся на животе.
Прежде чем он смог восстановить равновесие и повернуться, Фломель ударил его, стараясь схватить его осколочное ружье, когда сила удара отбросила Руиза от него. Ярость ослепила Руиза. Он присел на корточки и вихрем развернулся, вложив всю силу движения в руку и сжав кисть в тугой кулак. Он на полном ходу ударил Фломеля по лбу. Фокусник отлетел назад, врезался, раскинув руки, в огромное стальное бедро статуи, потом словно стек на палубу, будто в нем совсем не было костей. Однако ружье каким-то образом отлетело от палубного покрытия и с плеском упало в канал.
Мольнех появился рядом с Руизом. Видимо, он был более гибким, сильным и ловким, чем остальные. Он хотел было протянуть Руизу руку, но увидел выражение его лица и отшатнулся. Он даже защитным жестом поднял руки к лицу.
– Успокойся, – пропищал он. – Беда уже случилась, и Фломель за нее заплатил.
– Заплатил? – спросил Руиз, пытаясь овладеть собой. – Если он сдох, то легко отделался.
Низа встала на колени возле фокусника, который действительно выглядел как труп.
– Дышит. Давайте сбросим его в канал, – предложила она.
Лицо ее побелело, словно бумага, если не считать двух красных пятен на щеках.
Выражение ее лица было однозначно хищное, и это почему-то выбило Руиза из его собственной ярости. Он подумал о том, что не может того быть, чтобы он выглядел точно так же, хотя его жесткое лицо наверняка гораздо больше практиковалось в таком страшном выражении, чем ее юное и гладкое.
– Нет, – сказал Руиз, – оставьте его в покое. Если он выживет, я собираюсь его продать первому работорговцу, которого встречу. Если когда и жил на свете человек, который заслуживал бы рабства – то это Фломель.