Ей-богу, это ты с полным правом можешь сказать, подумал Руиз с каким-то злорадным удовольствием.
Дольмаэро выглядел, как человек, который хочет вести себя дипломатично, но его одолевают сомнения.
— Ну, если ты так говоришь, Мастер Фломель… А когда к нам присоединятся Мастер Кроэль и Мастер Мольнех?
— Очень скоро, очень скоро. Видите ли, я уже предчувствую, что с девушкой будут проблемы. В Биддеруме она была великолепна, но ведь тогда она была Искупающей, правда? Нальтрехсет, нам придется полностью положиться на твои снадобья, чтобы заставить ее подчиниться, но до определенной степени она должна добровольно участвовать. Дольмаэро, ты с ней работал теснее всего. У тебя есть какие-нибудь предложения?
Руизу их беседа стала еще интереснее. Насколько Руиз видел, Дольмаэро еще сильнее ушел в себя.
— Никакие мысли мне пока не приходят в голову, мастер.
Сказав это, Дольмаэро отвел взгляд в сторону.
Человек с острыми чертами лица и униженным плаксивым голосом заговорил:
— Мастер, а как насчет безродного, который защищал ее от Касмина?
— Что так? — спросил Фломель, и его узкое лицо потемнело. — Кто такой этот безродный, и почему было необходимо защищать феникса? Кто собирался ей навредить?
Дольмаэро ответил:
— Прежде чем мы узнали, что ты жив и в порядке, мастер, прежде чем мы поняли, что происходит здесь и каково наше положение, старшины решили на совете голосованием, что воскресение феникса было неестественным, и, возможно, оскорблением богов, — тут Дольмаэро остановился со смущенным видом. Все глаза обратились на Дом безродных, где спрятался Руиз. Дольмаэро неохотно продолжал:
— Безродный, Вухийя, такое имя он носит, по профессии продавец змеиного масла, он заботился о ней, поскольку ее по ошибке поместили в Дом безродных. Несомненно, он понял, какая она ценность. В любом случае, я послал Касмина, чтобы тот вытащил ее на наш суд, и Касмин — ты же знаешь, что это был за человек — Касмин напал на Вухийю. Вухийя защищался. Результат ты сам видел.
Фломель потер подбородок.
— Я полагаю, мне надо было бы быть довольным. Девушка гораздо более ценна для труппы, чем был Касмин, хотя мне не хватает его грубоватого юмора. Если бы вы укротили свои религиозные порывы, ничего такого не случилось бы.
Тут глаза Фломеля расширились, и его лицо налилось свирепостью и злобой.
— Погодите, — сказал он сдавленным голосом, — не тот ли это продавец змеиного дерьма, помешанный на собственном товаре, что бросился на сцену в Биддеруме, испортив нам финал?
Фломель двинулся было к Дому отверженных, а его пальцы скрючились, как когти.
— Это тот самый человек? — проорал Фломель.
Дольмаэро поспешил следом за Фломелем.
— Подожди, мастер. Не делай ничего поспешно, молю тебя.
Он догнал Фломеля у дверей, где он остановился, уставясь сквозь колышущиеся занавески в темноту внутри хижины. Руиз Ав тем временем прижался к стене в дальнем углу, там, где его не было видно, думая, что ему делать, если Фломель набросится на него или разоблачит его перед стражниками. Они могли и не принять всерьез обвинения Фломеля. С другой стороны, они могли бы повести Руиза к Кореане, где Руизу придется очень трудно, если ему понадобится объяснять свое странное поведение. Но Фломель остановился, а воздух со свистом вырывался сквозь его стиснутые зубы.
— Выходи, пыльная крыса, — прошипел Фломель. — Выходи и получи по заслугам.
Руиз не издал ни звука.
Дольмаэро убеждал фокусника.
— Мастер, вам нельзя и думать о том, чтобы запятнать руки человеком такой низкой крови. Кроме того, посмотри, что сталось с Касмином.
Несколько секунд Руиз ничего не слышал.
Потом Дольмаэро продолжал:
— Послушай, у меня есть мысль. Феникс, совершенно очевидно, привязалась к этому Вухийе. Он выходил ее, он спас ее от петли Касмина. Кроме того, их видели в любовных объятиях в ванной.
Фломель ахнул.
— Ты дурак, Дольмаэро! Она же принцесса, или была ею, прежде чем стала Искупляющей!
— Тем не менее, это правда, мастер. Я не знаю, по какой причине. Мне это тоже показалось странным… но что не кажется странным в эти безумные дни? По крайней мере, мы можем воспользоваться ее привязанностью к этому подонку, чтобы обеспечить участие ее в пьесе.
Фломель, казалось, раздумывал. Потом он заговорил снова, уже более спокойным тоном.
— Ты снова дал мне хороший совет, Старшина Гильдии. Я подам Леди прошение насчет более внушительного надзирателя. Может быть, она одолжит мне своего огромного жука. Просто один его вид должен был бы напугать ее так, чтобы она согласилась с нами сотрудничать, а если нет, то мы будем вырывать палец за пальцем змеиному отродью, пока она не поймет, что от нее требуется.