Находясь в Куско, Боливар вновь дал повод для слухов о своих романтических приключениях. На этот раз его мишенью стала самая известная женщина в городе — Франсиска Субьягаде Гамарра, жена префекта Куско, будущего президента Перу. Она была властной женщиной, с повадками командира. За это в городе ее прозвали Марискалой (Маршальшей). В детстве Франсиска была лишена родительской любви. Ее воспитывали как монахиню. Огромный нос, большие выразительные глаза на широком лице, густые каштановые волосы, широкая кость — все это делало Франсиску похожей на мужчину. У нее были низкий голос и властные интонации. «Я должна была скрыть слабости своего пола, подражая мужчинам», — признавалась она одному из своих друзей. Молодой офицер, увлекшийся ею, услышал от нее такие слова: «Оставь свои вздохи, сентиментальные слова и романсы для девушек. Меня трогают только звуки пушек, речи, произносимые в конгрессе, и восторги людей, когда я иду по улице».
Боливар и Марискала одинаково увлекались политикой. Они могли часами говорить на политические темы. И все же Марискала не принадлежала к тому женскому типу, который так любил Боливар. Их связь длилась недолго, даже короче, чем обычно бывало у Боливара. Она так рассердилась, когда Боливар порвал с ней, что поведала о подробностях их отношений своему мужу. Тот, как и многие аристократы Лимы, стал одним из самых ярых и могущественных врагов Боливара.
Освободителю пяти стран вдруг представился шанс еще больше увеличить свою славу. Это напоминало историю об искушении Христа. Боливара позвали еще выше в горы. У его ног лежала гораздо большая территория, чем прежде. Он знал, что в Бразилии в это время правил независимый император дон Педру I. Бразилия, воспользовавшись анархией, царившей в Аргентине, оккупировала восточное побережье Рио-де-Ла-Плата. Теперь это территория современного Уругвая. Бразилия была готова захватить Верхнюю Аргентину, где протекали две большие реки — Парана и Парагвай. Они впадали в дельту Ла-Платы.
Правительство Буэнос-Айреса направило к Освободителю свою миссию. Она просила Боливара о помощи в оказании сопротивления притязаниям Бразилии. Бразилия была монархической страной. Она мешала демократическим реформам Боливара. Он был уже у цели, свершение его заветной мечты — аннексия Аргентины — казалось делом ближайшего будущего. Еще важнее, что континент находился на грани войны между бывшей португальской колонией Бразилией и остальной испаноговорящей Америкой. Боливар написал Сантандеру, прося разрешения на ввод его войск в Аргентину: «Цезарь в Галлии угрожал Риму. Я в Верхнем Перу угрожаю всем заговорщикам Америки. Только так я могу спасти ее республики. Если я сдам свои позиции на юге, завоевание Перу потеряет смысл. Император Бразилии отберет себе Ла-Плату и Верхнее Перу». Сантандер, должно быть, подумал, что Боливар сошел с ума.
Испания была побеждена. Теперь Боливару противостоял другой враг — Бразилия с ее имперскими претензиями. Однако даже на вершине славы Боливару хватило мудрости придерживаться позиции нейтрального союза с Британией. Как он и предполагал, англичане поддерживали бразильский экспансионизм.
В феврале Сукре обнародовал свое заявление о независимости Верхнего Перу. Боливар был раздражен. Однако уже в мае он вынужден был признать независимость этого государства. 19 августа 1825 года на пустынном берегу озера Титикака Боливар встретился со своим талантливым протеже. Верхом они вместе отправились в город Ла-Пас, расположенный в живописном каньоне между высоким горным плато и заснеженными вершинами горного хребта. Конгресс Верхнего Перу принял решение назвать новое независимое государство Боливией — в честь Освободителя Южной Америки. В Ла-Пасе Боливар дал на это согласие. Тем самым Сукре нашел хитрый способ склонить Освободителя снисходительно отнестись к нарушению закона. Боливар выслушал его похвалы, но руководство Боливией принять отказался, возложив его на Сукре.
Проведя месяц в Ла-Пасе, Боливар вновь отправился в Потоси — второй после легендарного Эль-Дорадо город Испанской Америки. Серебро, добываемое в Потоси, обеспечивало богатство Испании. Это богатство и стало в конце концов причиной упадка Испанской империи. В Потоси Боливара ожидал еще один торжественный прием. Индейцы танцевали вокруг него. Их дети спускались с гигантской триумфальной арки в облаках дыма и осыпали Боливара цветами. Взрывались фейерверки. В Потоси Боливар произнес одну из самых знаменитых речей: