Под руководством Великобритании южноамериканские государства смогут найти наиболее подходящие средства для поддержания общественного спокойствия и порядка…»
Пристрастие, которое Боливар испытывал по отношению к Великобритании, было отнюдь не романтического свойства. Он понимал, что Британия в то время являлась оплотом всего цивилизованного мира в борьбе против реакционного Священного союза, объединившего самые реакционные силы Европы во главе с Меттернихом. Но Боливар также понимал, какую опасность для латиноамериканских государств представляет историческая речь президента Джеймса Монро, произнесенная им на заседании американского конгресса 2 декабря 1823 года, и прямо высказал свое мнение:
«…Этот документ был осужден из-за принципиального положения, в котором прежде всего заинтересованы Соединенные Штаты. Оно заключается в том, что свободные и независимые страны Северной и Южной Америки впредь не могут рассматриваться в качестве объекта колониальных претензий какой-либо европейской страны… Мы ценим это. Однако искренние и любезные отношения, существующие между Соединенными Штатами и этими европейскими государствами, заставляют нас рассматривать любую попытку США распространить свое влияние на какую-либо часть полушария как угрозу для нашего мира и безопасности. В ситуации с существующими колониями или зависимыми от любой европейской державы странами мы не вмешивались и не будем вмешиваться…»
Боливар был против приглашения Соединенных Штатов на Панамский конгресс, но Сантандер не поддержал его. Доктрина Монро была якобы направлена против русских проектов на Аляске, но ее создатель Джон Кинси Адамс стремился к тому, чтобы у Великобритании вовсе не осталось шансов на оккупацию Кубы и Пуэрто-Рико. Такая возможность появилась после того, как Испания уступила Флориду Соединенным Штатам в 1819 году. К 1823 году у США были свои причины претендовать на Кубу, которая все еще была оккупирована испанцами. Испания использовала Кубу как базу для коротких военных набегов на свои бывшие колонии. Мексика и Колумбия также вынашивали планы захвата этого острова. Соединенные Штаты, имея в виду собственные проекты аннексии Кубы, цинично рассудили, что пока она должна оставаться в руках испанцев. Таким образом США обеспечили себе повод «освободить» остров, когда им это будет удобно. Америка даже пригрозила Англии войной, если та поддержит планы Боливара.
Такая позиция Соединенных Штатов вызвала возмущение в странах Латинской Америки. Джордж Каннинг не упустил случая воспользоваться этим. Он написал британскому послу в Вашингтоне: «Неприкрытое стремление Соединенных Штатов поставить себя во главе всего Южноамериканского континента и направить эту конфедерацию против Европы (включая Великобританию) никоим образом не согласуется с нашими интересами. Мы не станем ни одобрять этого, ни мириться с этим. Об этом нет смысла рассуждать отвлеченно, просто мы должны сделать все, чтобы не допустить этого».
Во время подготовки Панамского конгресса США стремились утвердить свою экономическую гегемонию на континенте. Они добивались того, чтобы ни одна американская нация не могла предоставлять иностранным державам какие-либо благоприятные коммерческие или навигационные права, которые не распространялись бы на все страны континента. Это была попытка обеспечить себе право вето над торговыми отношениями между Латинской Америкой и Европой.
Англия, наоборот, была заинтересована в сохранении навигационных прав и поддержке планов Боливара по захвату Кубы. Британскому представителю Эдварду Докинсу было предписано проинформировать конгресс о том, что Великобритания «вовсе не хочет отказывать Соединенным Штатам Америки в праве атаковать Кубу… Однако мы также не хотим помогать Соединенным Штатам препятствовать Колумбии и Мексике в их претензиях на этот остров. Мы вряд ли разочаруемся, если эти претензии станут реальностью. Нам следовало бы сожалеть об этом, но мы не оставляем за собой права контролировать военные операции одной страны против другой».