Ваше Превосходительство должно понять, что у меня достаточно причин покинуть эту страну, хотя бы ради сохранения репутации Вашего Превосходительства. Здесь ничего нельзя сохранить в тайне, хотя я не проронил ни слова и не доверил своих секретов ни одной живой душе, кроме своего отца. Однако даже самые близкие друзья иногда предают нас. Но хватит об этом. Я надеюсь на то, что (это письмо) дойдет до Вас вовремя и заставит Ваше Превосходительство изменить мнение о моем поведении. Я всегда был скромен, уважителен и благодарен Вам за те блага, что получил из Ваших рук. Все это относится и к тем, кто убедил Вас в обратном».
Когда дон Амбросио узнал о связях сына с Мирандой, то понял, что дни его сочтены. Вполне довольно было уже того, что в Мадриде узнали о незаконнорожденном сыне наместника Перу. Еще хуже было то, что этот сын был связан с опасным заговорщиком и врагом государства. Как раз в тот момент, когда дон Амбросио писал указания для дона Николаса, приказ о его отставке уже готовился. Официальной причиной отставки стали возраст Амбросио О’Хиггинса и плохое состояние здоровья. Его место должен был занять злейший враг — маркиз де Авилес. В январе 1801 года, примерно в то же самое время, когда Бернардо узнал о том, что отец осуждает его, у Амбросио произошло кровоизлияние в мозг. Он знал, что умирает. Амбросио попросил своего старого друга Томаса Дельфина помочь ему составить завещание, по которому Бернардо лишался наследства.
Дельфин попытался заступиться за несчастного юношу, но дон Амбросио и слушать его не захотел. Однако в составленном 14 марта завещании Амбросио О’Хиггинс признавал Бернардо своим сыном и оставлял ему обеспечение. Можно только догадываться, чем было вызвано его предсмертное раскаяние. Через четыре дня Амбросио не стало.
Известие о смерти отца Бернардо получил через несколько недель. Внезапно двадцатитрехлетний юноша стал владельцем крупного поместья на юге Чили и обладателем известного имени. Весной следующего года он сел на корабль и отплыл в Вальпараисо, куда прибыл в сентябре 1802 года после трудного путешествия вокруг мыса Горн. Признательность и благодарность отцу не позволили Бернардо в дальнейшем изменить памяти отца, хотя тот при жизни не очень жаловал сына. Но первая мысль Бернардо была о его дорогой матери, с которой он постоянно переписывался, и ее дочери Росите. Обе они также были обделены вниманием Амбросио О’Хиггинса.
В Вальпараисо Бернардо тепло принял Томас О’Хиггинс, двоюродный племянник его отца. Дон Амбросио относился к нему как к сыну и оставил ему большую часть своего значительного состояния. Получив официальные бумаги о наследстве, Бернардо отправился в Лиму. Там он встретился со школьным другом маркизом де Торре Тагле. Но Бернардо не был признан законнорожденным, поэтому не мог носить титулы своего отца — маркиз де Осорно и барон Валленар.
Бернардо, как когда-то Боливар, казалось, был создан для жизни в большом загородном поместье. Он взялся за дело с жаром. В Лас-Кантерасе Бернардо посадил сто тысяч кустов виноградной лозы и завел стадо, в котором было три тысячи голов крупного рогатого скота. Он также увлекся политической деятельностью на местном уровне и был избран в городской совет Консепсьона. Там Бернардо столкнулся с губернатором провинции Луисом де Алавой, который внимательно следил за О’Хиггинсом. Ему было известно, что в Англии Бернардо тесно общался с заговорщиками. О’Хиггинсу очень нравилось обсуждать с друзьями преимущества британской либеральной системы правления, и этого оказалось вполне достаточно, чтобы возбудить подозрения Алавы. Британцы, судя по всему, претендовали на территорию Чили. В 1808 году экспедиционные войска под командованием генерала Роберта Крофорда должны были высадиться на юге Чили. В последний момент это было отменено. Военная экспедиция высадилась в Буэнос-Айресе вслед за неудавшейся экспедицией Бересфорда и Хоума Поупэма.
Бернардо О’Хиггинс попал под влияние Хуана Мартинеса де Росаса. Тогда Мартинесу было примерно сорок пять лет. Умный, проницательный, он имел большой опыт работы в государственных учреждениях. Алава сместил его с государственной службы за либеральные взгляды. Росас же после смерти Авилеса в феврале 1808 года помешал Алаве занять пост капитан-генерала Чили и продвинул на этот пост своего кандидата, вполне симпатичного пожилого человека, не отличавшегося большим интеллектом. Заняв пост капитан-генерала Чили, он назначил Росаса своим советником.
Получив реальную власть в провинции, Росас начал укреплять власть «кабильдо» — консультативного совета при капитан-генерале. Он расширил представительную базу «кабильдо», включив в него двадцать новых членов.