Росас созвал национальный конгресс, чтобы обеспечить еще большую поддержку существующему режиму. О’Хиггинс в целом одобрял деятельность Росаса. Находясь в Консепсьоне, Бернардо писал: «Я убежден, что первый конгресс в Чили обречен проявить юношеское невежество и быть виновным во всех глупостях. Это неизбежное следствие нашего настоящего положения, ведь у нас нет ни знаний, ни опыта. Но нам нужно когда-то начинать, и чем раньше мы это сделаем, тем лучше будет для нас».
Маккенна начал организовывать национальную армию, которая должна была насчитывать тысячу солдат. Национальную армию поддерживало двадцать пять тысяч народных ополченцев. Маккенна также предложил основать военное училище, укрепить порты и построить арсенал. Но оппозиция Росасу начинала возрастать. Его обвинили в коррупции и в том, что он назначал на все посты в государственных учреждениях своих людей. Росаса серьезно критиковали и за то, что он послал чилийские войска в Аргентину, тогда как Чили сама находилась под угрозой испанского вторжения. Сантьяго и Консепсьон активно полемизировали друг с другом.
В июле 1811 года Росас подал в отставку. Власть перешла к хунте «умеренных». Она состояла в основном из землевладельцев, живущих в Сантьяго и его окрестностях. Очередной корабль, пришедший в Чили из Испании, привез послание с просьбой о финансовой поддержке Фердинанда VII в его борьбе против французов. Чилийцы ничем не помогли, тем самым подчеркнув свою все возрастающую независимость.
После отставки Росаса О’Хиггинс также временно отошел от политической борьбы. Он и другие южане, в том числе Маккенна и Росас, составили нечто вроде конституционной оппозиции. Они были тесно связаны с обширным и влиятельным кланом Ларрейнов, обосновавшимся на юге. Это огромное семейство получило прозвище «Восемьсот».
Однако долго находиться в оппозиции было нельзя. Человеком, доведшим дело до логического конца, стал Хосе Мигель Каррера, второй ребенок в семье, считавшей себя одной из самых аристократических в Чили. Прямыми предками семьи были конкистадоры. Хосе Мигель Каррера обладал волей и энергией, как у молодого Боливара, хотя ему недоставало опыта и политической подготовки. Зато с юных лет Каррера уже определился идейно и резко высказывался против правительства, когда ему не было даже двадцати лет.
В этом возрасте его отправили в Перу, затем в Испанию. Там он проявил себя как блестящий молодой офицер. Хосе был высоким, привлекательным внешне — темные волосы, блестящие глаза, резко очерченный рот и мощный подбородок. Он не сомневался, что его политических и военных знаний вполне достаточно, чтобы руководить первыми шагами независимой страны.
Хосе Мигель Каррера покинул Испанию на борту британского корабля. Он высадился в Вальпараисо, где нанес официальный визит губернатору Хуану Маккенне. Губернатор догадывался, что клан Ларрейнов готовит свержение «хунты умеренных» в Сантьяго. Для этого Ларрейны вступили в союз с Хосе Мигелем, его братьями и сестрой. Старший брат Карреры, Хуан Хосе, уступал в способностях своим братьям и сестре. Младший брат, Луис, был горяч, агрессивен и даже жесток. Сестра, Хавьера, как ни странно, была самой амбициозной, фанатичной и властной из всех четверых. Говорят, что именно она подстрекала Хосе Мигеля на разные авантюрные поступки.
Отец Хосе Мигеля, Хуана Хосе, Луиса и Хавьеры — дон Игнасио был почтенным членом той самой хунты, которую они собирались свергнуть. Хосе Мигель стоял во главе заговора. Воспользовавшись личными гренадерскими отрядами Хуана Хосе и личной артиллерией Луиса, он окружил здание, в котором заседали хунта и конгресс. Когда реальная власть после переворота перешла к Ларрейнам, братьям Каррера были предложены второстепенные посты в правительстве. Они с презрением отказались от них.
Монах Хоакин Ларрейн с удовлетворением заметил: «Все основные посты в стране занимают теперь наши люди — пост председателя конгресса, пост президента хунты и даже пост председателя верховного суда». Реакция Карреры на это заявление монаха была резкой. «А кто председатель штыков?» — спросил он с вызовом. Росас и Маккенна, ставленники Ларрейнов, являлись направляющей силой новой хунты.